Книга Фредерик, страница 130 – Алиса Бастиан

— Чего вы там начитались? — удивился доктор Ч. — Это совсем не страшно и, наверное, даже весело. Можем…

— Вы не слышали, что я сказала?

Он внимательно посмотрел на тебя, потом на здание, возле которого остановилось такси.

— Но мы же уже приехали, — сказал он, словно ты этого не знала.

Ты взглянула на здание напротив. Концертный зал. Доктор Ч. перехватил твой взгляд, но промолчал. Ты должна была решить сама. И всё-таки… Нет, лучше ничего не говорить. Ты смотрела на асфальт, больше всего мечтая вернуться домой. Но психиатр был прав — вы уже приехали, и ты сама согласилась. Могла бы сначала почитать информацию или расспросить его, а не делать это уже в такси. Дальновидностью ты в последнее время не страдала. Видимо, вся она ушла на твой коварный и сомнительный план.

Ты всё же не ребёнок. Нужно что-то решить. Но на концертный зал ты не согласна категорически.Что ж…

— Я не умею рисовать, — заявила ты, принимая поражение.

— Тут это и не нужно, — отозвался доктор Ч. — Тут важно…

— Вы не поняли, — похоже, ты собиралась перебивать его весь день, но это была его вина. — Вообщене умею. Совсем. Абсолютно.

Доктор Ч. подождал — всё ли ты сказала? И был прав, ты сказала не всё.

— И я не собираюсь прыгать с красками в руках и «высвобождать свои эмоции», или что ещё надо будет делать.

Он набрал воздуха, но ты добавила:

— И я уж точно не собираюсь «изображать свои мысли».

На три секунды повисла тишина.

— Вы закончили?

Ты усмехнулась и кивнула.

Здание было построено всего пару лет назад и всё ещё выглядело новым. На первом этаже действительно размещалось огромное выставочное пространство: совершенно разные арт-объекты, живопись, скульптура, даже одежда. На втором, очевидно, и находился центр арт-терапии. На его постере, висящем при входе, был коллаж из фотографий счастливых людей, банок краски, холстов, разноцветных брызг, детских каракулей, вполне приличных рисунков и прочего в таком духе.

Ты никак не могла вспомнить, рассказывала ли доктору Ч. про Дебюсси или заменила его на другого композитора, разбавляя даже эти (важные) детали ложью, или же вовсе не упоминала фамилий? Если он не знал, что значит для тебя Дебюсси, которого ты не очень-то любишь, то это и правда могло быть совпадением. Но если знал… Что это? Провокация? Проверка? Издевательство? Эксперимент? Тебе снова, как пару месяцев назад, ужасно захотелось его задушить. Вот этим самым шарфом, который он снимает. Возможно, ты со своим убийцей даже ближе, чем тебе казалось, раз тебя посещают такие мысли. Впервые, кстати, с начала ваших «бесед». Доктор Ч. взял твой пуховик и бережно отдал гардеробщику. Тебя немного отпустило.

Может быть, это и правда совпадение.

Может быть, тебе лучше не знать.

Прежде чем подниматься на второй этаж, вы побродили по выставочному пространству, посмотрели различные инсталляции, возле которых задумчиво стояли или увлечённо фотографировались люди. Одна из инсталляций привлекла твоё внимание. «Катарсис». Она представляла собой стену с отверстиями-патронами, многие из которых уже были заняты светящимися лампочками. Рядом стоял ящик с лампами и лежали перманентные чёрные маркеры. Описание на табличке, прикреплённойк стойке, рассказывало, что инсталляция посвящена идее эмоционального и психологического очищения. Вворачивая лампочку, включая её, вы словно бы снова возвращали свет, погасший в вас из-за какого-то события или переживания. Записывая под ней маркером то, что заставило вас чувствовать себя подавленным, потерять внутреннюю силу, радость, надежду, «потушило» ваш свет, вы заново осознавали этот момент и отпускали его. Ты присмотрелась: под каждой зажжённой лампой и правда были написаны чьи-то сломленные однажды судьбы.