Книга Фредерик, страница 131 – Алиса Бастиан

Смерть сестры.

Измена мужа.

Предательство друга.

Мой дом полностью сгорел, и что-то во мне тоже.

Меня изнасиловал отчим.

Я пытался покончить с собой из-за сущей глупости.

Он меня обманул.

Автокатастрофа.

Я отличаюсь от других, и это ломает меня каждый день.

Мой свет погас, когда его не стало.

Ты не верила, что лампочки, зажжённые над этими строками, могли чем-то помочь, но всё равно надеялась, что хоть кому-то это принесло облегчение.

Доктор Ч. оценил твой интерес к инсталляции и взял в руки лампочку и маркер.

— Вот, возьмите, — сказал он, вручая их тебе.

Ты машинально взяла протянутое, но тут же опомнилась:

— Я просто смотрю, — покачала ты головой.

— Смотрите. А потом зажгите свою лампочку.

— Боюсь, это просто бесполезно.

— Возможно, они, — доктор Ч. кивнул на светящиеся лампы, — тоже так думали, но всё-таки почти вся эта стена освещена. Хуже ведь не будет.

— Поймите, — сказала ты, кладя лампу и маркер обратно в ящики, — со мной всё это просто не работает. Психологическое очищение, возвращение утраченного света… Пойдёмте дальше.

Поймите, мой свет не утрачен, он просто пойман в вашу ловушку.

Поймите, я верну его себе.

Доктор Ч. снова взял лампу и ввинтил её в ближайший патрон на стене. Мягкий желтоватый свет вспыхнул, освещая его лицо, и ты подумала, что так он выглядит гораздо человечнее, чем в холодном безжизненном больничном освещении. Он взял маркер и задумался. Над тем ли, как это сформулировать, или над тем, как выбрать это из вереницы событий? Это — то, что в какой-то момент погасило его свет.

Если начинать, то сначала.

Пусть всё давным-давно прошло, факт останется фактом.

Доктор Ч. написал что-то под лампочкой, закрыл маркер колпачком и повернулся к тебе:

— Ваша очередь.

Чёрные буквы за его спиной складывались в короткое и беспощадное слово.

Рак.

Ты вспомнила, что его мать умерла от рака, когда он был ещё ребёнком. Конечно, вы никогда это не обсуждали, ты просто когда-то (вечность назад) нашла в интернете упоминание этого сухого факта.

Ты вспомнила, как вы ходили в хоспис.

Ты вспомнила его записку.

Сострадание.

Ты чувствовала его даже сейчас, хотя лицо доктора Ч. абсолютно ничего не выражало.

Может быть как раз потому, что оно оставалось непроницаемым.

Это было очень давно, и это было первой из подобных лампочек. Доктор Ч. мог бы осветить ещё добрую половину стены, но свободных патронов было меньше, чем событий, которые он мог бы записать маркером, и вы были здесь не из-за него.

— Ну же, — подбодрил тебя он, видя твою неуверенность.

Ты не собиралась делать ничего подобного, но то, что онэто сделал, не стесняясь, не задумываясь, как что-то простое и совершенно нестрашное, заставило тебя сомневаться. Теперь тебе попросту было неудобно опять отказываться.

Похоже, он научился добиваться от тебя того, что хочет.

— Но у меня такого не было, — сказала ты тише, чем собиралась.

Было бы, если бы его приговорили к смерти, а не отправили в лечебницу. Тогда бы не хватило всех лампочек этого мира.Ты ощутила прилив благодарности. Будь благословенен нездоровый интерес доктора Ч. к твоему пациенту, с которого всё началось.

— Я знаю, что вам было больно. Даже если сейчас — нет. Не могло не быть. Просто вспомните самый тёмный момент и оставьте его здесь.