Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
— Ему и умирать-то, думаю, стало тогда легче, — продолжала она. — Другие вон и вовсе не вернулись… Даже на память подарил своей Софочке часики. Аж из самой Германии вез. Трофейные. — Какие часики? — заинтересовался Журавлев. — Знамо какие. Женские. Позолоченные. А возле ремешка… там, правда, не ремешок, а цепочка, камешки изумрудные. Кра-а-аси-и-вые-е, — проглотила она восхищенный вздох. — А как похоронила своего мужа, так стала она едва ли не каждый день бывать у него на могилке. Нарвет по дороге полевых цветов да и положит на могилку… Все ему веселее… — Ему-то, может, там и веселее, — сердито перебила подружку Марьегорна. — Только ей-то как прикажешь одной жить с ребеночком? — Сколько же ей годиков? — поинтересовался Журавлев. — Валюшке-то? Да годика три! — А у этой Софьи что, родни в Выселках нет? Марьмихална суматошно замахала руками, словно отодвигая от себя невидимую стену. — Откуда ж ей взяться-то… родне? Ежели они родом не отсюда! Она же в Выселках не всегда проживала… Году в сорок втором переехали, когда бежали с Брянской области от немцев… А муж ее к тому времени был уже на войне… Воевал. Журавлев с самого начала скрывал истинный повод проявления своего столь небывалого интереса к гражданке Бастрыкиной Софье. Он сослался на то, что якобы он расспрашивает о ней исключительно для того, чтобы снять с нее необоснованные обвинения в краже, которую на самом деле совершили местные цыгане, а на нее эти негодники и воришки все свалили, чтобы избежать неотвратимости советского наказания. — Софья нас здорово выручала в войну… — улучив момент, снова заговорила Марьегорна. — Она швея, каких поискать. Мы к ней только и обращались, когда нам требовалось какую-либо вещь перешить… Она и деньги-то не брала… все больше натурой. Картошечкой там, хлебушком… Как говорится, чем богаты, тем и рады. Всегда дома, да и ребенок под боком… Не могла она украсть, даже и не думайте на нее… Навет. — Да и не будет она дурной пример своей дочери показывать. Что она, враг себе? — сурово произнесла Марьмихална и насупилась. — Никогда в это не поверю. Хоть вы что со мной делайте. У нее девочка такая… ну прямо куколка. Третьего дня, когда она на могилку к своему приходила… — Она с девочкой была? — быстро спросил Журавлев. — Ну а я вам о чем толкую!.. — Уверены? — У Маруси спросите, — с обидой выговорила ему Мирьмихална и поджала бесцветные губы. — Она не даст соврать. Поправив на голове платок, Марьегорна сейчас же утвердительно закивала. — Мой внучок Димка еще учил ее Валюшку обруч катать. Игра у них нынче такая. Поболтали мы тогда о том да о сем… они и ушли с дочкой… «Опять девочка пропала», — с тоской подумал Журавлев, чувствуя, как сосущая, пульсирующая боль с левой стороны груди начинает отдавать в лопатку, а во рту вдруг появилась непонятная горечь. Поморщившись, он с силой потер грудь. Его жест не остался незамеченным, к тому же на его загорелых обветренных скулах вдруг появился легкий румянец; старушки забеспокоились. — С вами все в порядке, товарищ милиционер? — Да, все хорошо. Спасибо, — пробормотал Журавлев, выдавив жалкую улыбку. Он поднялся и медленно направился по дорожке к выходу из палисадника, ориентируясь на калитку, не сводя с нее пристальных глаз, стараясь ступать ровно и уверенно. |