Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
Прижавшись к леснику, сидела девочка, заботливо укутанная теплой коричневой шалью, и робко поглядывала по сторонам живыми, не по-детски умными глазенками. — Здорово, парни, — поднялся навстречу Загоруйко, протягивая широкую, как копыто, ладонь. — Нашлась ваша пропажа, жива и здорова. Присаживайтесь. — Он глазами указал на стулья. Журавлев сел там, где стоял стул, Орлов же подвинул свой стул поближе к леснику, расположился напротив, подавшись вперед, облокотился на колени, приготовился внимательно слушать. — Расскажите, Семен Трофимыч, товарищам, как было дело… Лесник нерешительно поднес руку ко рту, откашлялся, потом ласково поглядел на девочку, растерянно улыбнулся и неспешно принялся говорить мягким с хрипотцой голосом: — Поехал я третьего дня на объезд своего участка. А объезжаю я всегда верхом, чтобы, значит, можно было попасть в самые глухие места, где могут орудовать лиходеи, незаконно вырубать наш народный лес. Объехал я, значит, участок, все спокойно, никаких нарушениев нет, надоть домой возвращаться. Тишина, тепло, комары тучами вьются, я и закурил, чтоб, значит, комаров отпугнуть. Еду курю — и вдруг слышу, гдей-то поскуливание происходит, вроде как щенок скулит. Остановился я, прислушался… Точно, щеночек скулит… Думаю, заберу-ка я его себе… Собака-то у меня есть, Бурятом зовут… Только в тот раз я ее с собой не взял… отправил Бурята с Глашей… Это жена моя, в фельдшерский пункт она собиралась… А от нас, а мы живем в лесу в лесной сторожке одни, до села, где этот самый пункт располагается, пятнадцать верст, думаю, без охраны она не должна остаться… У меня-то с собой ружье всегда… Одним словом, вторая собака не помешает. Значит, слез с мерина и двинулся аккурат на звуки. Пробираюсь сквозь кусты, ма-а-ать моя женщина, а это ребенок скулит… Вот так да-а! Это каким же ветром девочку занесло от города аж на десять верст? Сидит она, съежилась вся, как комочек, к стволу прижалась и… хнычет. Слезы текут ручьем, личико грязное, комарами покусанное, платьице грязное, сама дрожит, зуб на зуб не попадает. Замерзла, значит… Это ж надо! «Как же тебя зовут, доченька? — спрашиваю ее. — Как же ты, милая, сюда попала?» А она и говорить не может, сил не осталось, только трясется и смотрит на меня испуганными глазенками. Взял я ее с собой, домой привез… Жена к тому времени уже вернулась, отмыла ее в корыте, мазями разными тельце смазала, уложила спать… Отошла она немного, а потом и рассказала, что на нее с матерью напал какой-то бандит, мать и приказала ей без оглядки бежать… Она и бежала, вот куда даже занесло… Теперь-то ничего, поправилась она, я ее и привез, чтобы, значит… матери передать. А товарищ майор мне и сказал, что случилось… Объяснил все, что произошло… Лесник замолчал и смущенно затеребил подрагивающими пальцами кепку. Он облизал кончиком языка сухие губы, протяжно вздохнул и неожиданно сказал, с мучительной надеждой заглядывая в глаза Орлову: — Товарищ майор, раз такое дело, разрешите нам с женой приютить у себя девочку? Она к нам уже как бы и привыкла, да и мы к ней, навроде всю жизнь с нами жила… У нас самих-то нет детишек… Бог не дал… А уж мы бы для нее все… А?.. Орлов, не ожидавший подобного вопроса, растерялся. Откинувшись на спинку стула, уперся ладонями в колени, задумчиво потирая их, молвил: |