Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
— Сестра наша желает накормить страждущих, десять человек, как и положено по новым правилам. Для пребывающих здесь, число конечно слишком малое, а потому я, как ведущий и возгласитель нового права, в свою очередь обращаюсь за поддержкой свыше, — я замолчал на миг и кивнул, — да, и, как мне сообщают, получаю ее. Так что теперь всякий, кто пребывает здесь, в темноте идухоте храма, может отведать чудесных блинов, любезно приготовленных нашей первой участницей тренировочного чуда. Женщина в изумлении воззрилась на меня. Я вручил ей расписной хохломской поднос, она робко взяла его, и тотчас поднос заполнился стопкой от души пропитанных маслом, ароматных, только со сковородки, тонких, как бумага, блинов, столь аппетитных, что я сам невольно сглотнул слюну. И поставил на поднос полулитровую бутылку минералки. — Это кому понадобится запить, — заметил я и продолжил: — Здесь ровно десять блинов, утоляющих голод десяти человек — по праву чуда. Но мы увеличиваем количество блинов, как и было обещано, чтобы всякий страждущий или просто проголодавшийся, все же не один час здесь стоим, смог отведать кулинарный изыск нашей участницы и утолить голод. За сохранность блузок, пиджаков и рубашек не беспокойтесь, я, как ведущий, гарантирую их сохранность от масляных пятен. Минералка распространяется в качестве бонуса также на всех. Число бутылок на подносе возросло. Блюдо вырвалось из рук женщины, растеклось и, как клетка, разделилось надвое, затем расчетверилось, удесятерилось; подносы заполнили храм, величаво проплывая мимо собравшихся, и люди, сперва с опаской, а затем, следуя примеру первопроходцев, с энтузиазмом брали блины и с охотою ели. Храм наполнился перешептываниями и смешками, веселой, непринужденной разноголосицей. Свет софитов померк, и женщина смогла наконец разглядеть свое благодеяние. И восторженно захлопала в ладоши. Однако с алтаря я отпустил ее, лишь когда последний блин был доеден. На всякий случай, дабы предотвратить искушение попробовать самой. Женщина спустилась на землю под общую овацию. Я переждал аплодисменты, а затем продолжил выступление: — А теперь я призываю на алтарь нового участника. Пускай им будет наш гость с Аляски, скромно переминающийся в дальнем от меня углу… да, я о вас, молодой человек. Камеры разом повернулись, софиты захватили в круг света скромно одетого пилигрима, невесть каким ветром занесенного — нет, ну я-то знал каким, — в главный собор страны; любопытствующего туриста, решившего уяснить для себя загадочные свойства русской души, за время пребывания в столице дважды обчищенного и теперь ищущего хоть какого-то утешения именно здесь, в храме, поскольку более, как выяснилосьнемногим ранее, надеяться ему не на кого. Молодой человек резко обернулся, заметив, как разом все отступили от него, давая простор свету, смешался, глядя на алтарь, где я жестами приглашал его к себе. И, окончательно смутившись, изрек то, чего он не понимал с самого начала моего представления: — Но я же не говорю по-русски! На что народ, окончательно развеселившись, попросту расхохотался. Чудеса уже воспринимались как обыденность. Осознав в конце концов, что обрел внутреннюю способность к пониманию чужого языка — как раз в тот момент, когда на алтаре появился ведущий, — молодой человек робко приблизился ко мне. Я поднял его на возвышение. |