Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
Вдруг заплакал старик, рванул на груди у себя парусиновую рубаху. — А ты, Ваня? Как ты, сынок? Я приходил на станцию-то, своими глазами видел тебя, после того как всех партизан повесили. Разрешили немцы мне близко подойти. Долго я смотрел. Башмачка на одной ноге у тебя не оказалось, необутый был… Пальчик твой сквозь дырку в носке видал… Посинел пальчик от холода… Как же ты мог выжить? А? — И со мной ошибка, — объяснил ему младшенький сын. — В отряде нашем парнишка был очень на меня похожий, как две капли. Думали, что мы с ним близнецы. Вот ему-то и не повезло. В окружение он попал. А я с командиром отряда и еще с одним опытным охотником Олсуфьевскими болотами ушел. Да к нашим передовым отрядам и пристал. Знаешь, где Олсуфьевские болота, батя? — Как же, знаю. Слыхал, — отвечает Ване Савелий, а сам замечает, как неловко Ванюша голову-то набок клонит и пальцами врастопырку подергивает. — Потом я воевал на Первом Белорусском фронте. — Вот мы все трое перед тобой, Савелий Макарыч, — заключил солидно, как старший и офицер, Николай. — Как там маманя наша Дарья Максимовна? Она нас, поди, тоже не ждет? А мы списались, сговорились, встретились. Приехали поездом до станции и наняли шофера с карьера, чтобы он нас троих на ночь глядя подвез. — Правильно сделали, ребятки мои золотые. То-то мать обрадуется. Она все глаза по вас выплакала. А вы… вот они… — Хотел их по очереди обнять и расцеловать, только смущение какое-то темное нашло на Савелия, не решился старик прикоснуться к своим сыновьям, словно застеснялся. — А мы живы и здоровы. Иди, батя, вперед. Скажи мамане, что мы спешим с нею увидеться. Предупреди ее, чтобы она от радости не обомлела чего доброго. — Иду, иду, сынки. А вы-то что же? — Не бойся, мы за тобой. Никуда не денемся. Из последних сил похромал Савелий по дороге к дому. Спешит, задыхается, да нет-нет и оглянется назад. А сыновья шагах в десяти за ним следуют, смеются, кивают ему. Ваня шишку с земли подобрал, идет подкидывает и ловит. «Ох. дела-то какие, — тревожится на ходу Савелий, — ребята сейчас в избузайдут, а мне их и угостить нечем. Кроме хлеба и прошлогодней картошки в доме хоть шаром покати… Может, Дарья чего придумает… Может, у нее где-нибудь в заначке сала кусок да самогона полбутылки припрятано? Бабы народ запасливый…» Усталый от быстрой ходьбы, взобрался Савелий на крутой мысок, прохромал между остатков бывшего хутора к своей одинокой избе, опять оглянулся: Господи, счастье-то какое! Идут сыновья, тоже на холм поднимаются, переговариваясь весело. Николай ему кивает, рукой показывает: заходи, батя, предупреди маманю… Подпрыгнуло сердце в груди Савелия от нестерпимой радости, последние сомнения рассеялись, ворвался он в дом, как буйный какой-нибудь или пьяный, и крикнул во весь голос: — Дарья, вставай! Встречай сынов наших! Все трое живы остались. Списались между собою, съехались и к нам воз-вернулись. Я с ними всю дорогу от Антипова разговаривал… Слышишь? Уже к дому подходят… — Ты что, Савелий? — шепотом спросила Дарья, сидя в одной рубахе из сурового полотна. Смотрела на него страшными скорбными глазами, а лунный свет падал на нее из оконца ярким снопом. Она продолжала сидеть неподвижно, и лицо ее было мертвенное. — Да ты не сомневайся, Дарьюшка… Живы наши ребятки… Все из себя чистые, приодетые, о тебе спрашивали… Нет ли у нас хоть немного водочки и сальца, отметить встречу? Может, ты где и… |