Книга Искатель, 2007 № 03, страница 6 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

Сука, почуяв недоброе, завыла.

Фомич, глухо матерясь, опустился на колени рядом с будкой и на ощупь стал вытаскивать теплые комочки, один за другим укладывая их в голубое эмалированное ведро, в котором обычно кормил собак.

Звериный вой суки будоражил ночную тьму.

Прима бесновалась, кидалась на глухую к ее горю дверь сарая, ударялась в нее всем своим телом, падала, поднималась, снова и снова билась, но ничего не могла исправить.

Щенки, безмятежно жмурясь, возехались на дне ведра, сытые, притихшие, не ожидая от жизни ничего, кроме хорошего.

— Свети лучше, не тряси фонарь, «газетины кусок»…

Егерь наклонил стоявшую под стоком бочку с дождевой водой и залил ведро до краев. Шевелящаяся живая масса с бульканьем скрылась. Лишь один из щенков, крепыш, видно в батю, не сдаваясь, поднялся по телам своих братьев и вытянул головку наружу. Николай березовым прутиком легонько притопил его.

Свет «летучей мыши» сперва выхватывал под водой последние судороги щенка, а потом жизнь затихла.

— Все, — устало произнес егерь. — Пошли ужинать.

Малышей отнесли в выгребную яму, подальше от вольера, и зарыли.

Ни ночью, ни под утро Орфей не вернулся домой.

Мы объехали на машине все ближние деревни: собаки нигде не было. И только знакомый старик видел возле Федотовского кордона волков. Как раз там, где полевали.

Я опаздывал на работу и больше оставаться не мог.

Укладывая вещи в машину, прощаясь с егерем, я никак не мог избавиться от далекого, но от этого не менее щемящего, раздирающего душу,пронзительного воя суки. Уже и отъехал далеко, и музыку включил легкую, а он все не отпускал — преследовал меня.

С тех пор я не охотился с гончими. Но странное дело: всякий раз, когда мне случается читать или слышать про созвездие Гончих Псов, я невольно вспоминаю Орфея и Приму — русских гончих, страстью которых торговали под заказ.

Не знал я еще тогда, что Звезды не продаются!

Звезды светят всем одинаково.

1

Крови не хотелось. Но крови было не избежать.

Прислонившись к деревянному стеллажу, Алкалоид держал нож и, не мигая, смотрел на человека в серо-голубом халате. Тот медленно, будто сонный, двигался по проходам. Его белое лицо с длинным носом возникало в просветах и снова пропадало.

Алкалоид порылся в своей памяти — этого человека он не знал. В последние два-три года такое лицо не мелькало перед ним нигде. А в последние полчаса? Мог его кто-нибудь видеть, следили за ним специально или все это никому не нужное совпадение? Алкалоид вспомнил, как он подошел к зданию «Детского мира». Магазины тогда только открылись. Утренний туман еще не успел разойтись. Продавец газет, поеживаясь, раскладывал свой товар. Газеты были чуть влажными, и продавцу это не нравилось — он недовольно поглядывал на прохожих. А прохожие, уткнув взгляд в асфальт, были заняты предстоящим днем.

Обойдя здание «Детского мира», Алкалоид осмотрелся, потянул дверь и по пустынной боковой лестнице поднялся на третий этаж. Выждал, прислушиваясь. Тихо и безлюдно, словно в вымершем городе.

Ничьих шагов не было слышно — никто не поднимался следом, никто не спускался вниз. В полуоткрытую дверь торгового зала была видна секция «Пальто для мальчиков». Две продавщицы, сунув руки в карманы халатов, молча стояли друг возле друга. Ему ничего не стоило бесшумно там появиться, извлечь равнодушную сталь и двумя мгновенными движениями прервать их жизнь. И быстро уйти незамеченным, оставив после себя кровь, страх и великую тайну неразгаданного преступления. Алкалоид ласково улыбнулся своим мыслям, как улыбаются при встрече с мягкими пушистыми котятами, подумал, что когда-нибудь обязательно это сделает, поправил на левом плече сумку и поднялся еще выше — на техническую площадку четвертого этажа.