Книга Криминалист 5, страница 8 – Алим Тыналин

Чен нахмурился.

— Никак. Крестовые винты вкручены со стороны зала. Изнутри шахты доступна только задняя часть, гладкий конец и резьба. Без доступа к головке вывернуть невозможно.

— Именно. А после кражи та же проблема в обратную сторону. Вор забирается в шахту, и кто-то должен привинтить решетку снаружи, из зала. С высоты десяти футов нужна стремянка.

— И этот кто-то Поланко.

— Поланко. — Я остановился у окна. За стеклом виднелась бетонная стена подвала, трубы, серость. — Вор спустился по вертикальной шахте. Прополз горизонтальный участок. Добрался до решетки изнутри. В условленное время, между обходами, Поланко пришел в зал, подставил стремянку, открутил винты и снял решетку. Вор вылез. Поланко убрал стремянку и ушел. Вор сделал работу, перерезал провод, вскрыл витрину, забрал камень, спаял провод. Потом позвал Поланко обратно. Поланко пришел со стремянкой, вор залез в шахту, Поланко поставил решетку на место и закрутил винты.

Чен кивнул медленно.

— Это объясняет, почему винты обычные. Не нужно никаких хитростей с магнитами или обманками. Поланко просто открутил и закрутил снаружи, как при плановом техобслуживании. — Помолчал. — И объясняет один криво закрученный винт. Поланко торопился. Нервничал. Руки дрожали.

— И отпечатки. Он снимал решетку голыми руками, зачем перчатки при «обычной проверке»? А когда ставил обратно после кражи, забыл надеть перчатки. Или не подумал, что кто-то станет сниматьотпечатки с вентиляционной решетки.

— Не подумал, — согласился Чен. — Большинство людей не подумали бы. Кто проверяет отпечатки на вентиляции?

Я вернулся к столу. Посмотрел на записку в прозрачном пакете.

— Давай займемся остальным. Записка и краситель мериноса. Нужно успеть все до полудня, на нас страшно давит Госдепартамент.

— Начнем с записки, — сказал Чен. — Это быстрее. Краситель потребует спектрометра.

Он взял пакет, аккуратно извлек записку пинцетом, положил на чистое предметное стекло. Достал из шкафа ультрафиолетовую лампу, тяжелый прибор в металлическом корпусе, с длинной трубкой и выключателем на проводе. Установил на штативе над столом. Попросил:

— Выключи верхний свет.

Я щелкнул выключателем. Лаборатория погрузилась в полумрак, видно только зеленоватое свечение осветителя микроскопа в углу.

Чен включил ультрафиолетовую лампу. Фиолетовый свет залил записку.

На бумаге проступил водяной знак. Невидимый при обычном освещении, он светился бледно-голубым под ультрафиолетом: стилизованный журавль с раскрытыми крыльями, а под ним буквы «C Co.»

— «Crane and Company», — сказал Чен. — Американский производитель. Далтон, Массачусетс. Делают бумагу для банкнот, официальных документов и канцелярию премиум-класса.

— Я знаю «Крейн». — Еще бы. В двадцать первом веке «Крейн» по-прежнему печатал доллары. — Серия?

Чен наклонился ближе. Под журавлем, мелким шрифтом, едва различимым даже под ультрафиолетом: «Diplomat 100 % Cotton.»

— «Дипломат». Серия премиум. Стопроцентный хлопок, ручной отлив. — Чен выключил лампу, включил верхний свет. — Дорогая бумага, Итан. Десять-двенадцать долларов за коробку из ста листов. Ее не найти в каждом магазине.

— Сколько точек продаж в Вашингтоне?

— Нужно запросить «Крейн». Но подобную бумагу продают в магазинах канцелярских принадлежностей высшего класса. В Вашингтоне может, три-четыре таких магазина. «Фэрфакс стейшнери» на Коннектикут-авеню, «Дженнингс пенс энд пейпер» в Джорджтауне, возможно «Вудворд энд Лотроп», в отделе канцелярии.