Книга Криминалист 5, страница 11 – Алим Тыналин

Я едва успевал записывать.

— Каждый раз записка, — продолжал Моро. — Каждый раз другая фраза. В Антверпене: «Рубиныпомнят кровь, которой за них заплатили.» В Женеве: «Время слишком ценно, чтобы прятать его в сейфе.» В Мадриде: «Гойя писал для мира, не для стен.» В Риме: «Бог не носит бриллианты.» В Амстердаме: «Вермеер видел свет. Вы прячете его в темноте.»

— Философ-вор, — сказал я.

— Именно. Записки написаны от руки, перьевой ручкой, каллиграфическим почерком. Бумага дорогая, каждый раз разная. — Моро помолчал. — Агент Митчелл, мы гоняемся за ним девять лет. Ни одного ареста. Ни одной фотографии. До прошлого года ни одного отпечатка пальца.

— До прошлого года?

— Амстердам. «Призрак» допустил ошибку. Один частичный отпечаток на оконной раме. Тридцать процентов узора. Недостаточно для идентификации по картотеке, но мы сохранили. Карточка хранится в нашем центральном бюро в Лионе.

— Инспектор, у нас тоже есть частичный отпечаток. Примерно шестьдесят процентов узора. Снят с внутренней стороны вентиляционной решетки в зале, где произошла кража.

— Шестьдесят процентов! — Моро почти вскрикнул. — Это больше, чем у нас! Если совместить наш тридцатипроцентный с вашим шестидесятипроцентным…

— Мы получим почти полный отпечаток. Достаточно для идентификации по любой картотеке в мире.

— Агент Митчелл, я вылетаю в Вашингтон. — Голос Моро стал деловым и решительным. — Привезу нашу карточку и полное досье «Призрака». Вылечу завтра утром, буду у вас послезавтра, в четверг.

— Мы будем ждать. И еще, инспектор. У нас есть дополнительные улики. Волокна одежды, мериносовая шерсть, окрашенная швейцарским красителем «Ланазет Черный Б» производства «Чиба-Гайги». Европейская ткань.

— «Чиба-Гайги»… — Моро задумался. — Это серьезная зацепка. В Амстердаме полиция нашла волокна на подоконнике. Мы определили шерсть, но не определили краситель. Если ваш анализ точнее нашего, мы можем связать оба дела через ткань.

— Именно то, что я думал. Пришлите данные по амстердамским волокнам, если возможно. Наш криминалист сравнит.

— Отправлю телексом сегодня вечером. И еще, агент Митчелл. — Моро понизил голос. — Скотленд-Ярд тоже заинтересован. Инспектор Алан Стивенс из отдела художественных краж. Он ведет собственное досье на «Призрака». Считает, что вор британец. Бывший военный. Возможно, из специальных подразделений.

— Пусть Стивенс позвонит мне, — сказал я. — Или пусть приедетвместе с вами.

— Передам. До встречи, агент Митчелл.

— До встречи, инспектор.

Повесил трубку. Посидел минуту, глядя на записи.

Призраки не оставляют отпечатков. Но этот оставил.

В десять утра я сидел в кабинете Томпсона и докладывал.

Томпсон слушал, откинувшись в кресле, в зубах незажженная сигара. Кабинет маленький, стол, два стула для посетителей, шкаф с делами, американский флаг в углу, фотография Томпсона с Гувером на стене (рукопожатие, оба в темных костюмах, оба серьезные). На столе три телефона (внутренний, городской, секретный), стопка папок, пепельница, переполненная окурками сигар.

Я изложил все, что узнал. Волокна три типа, европейская ткань, парик. Записка на бумаге «Крейн Дипломат», чернила железогалловые. Отпечатки Поланко на решетке снаружи, неизвестный изнутри. Звонок в Интерпол, вор по кличке «Призрак», шесть краж за девять лет, инспектор Моро вылетает в Вашингтон.