Книга Криминалист 5, страница 64 – Алим Тыналин

— Добро пожаловать в Швейцарию.

Я забрал паспорт. Прошел через стеклянные двери в зал прибытия.

Мраморный пол, стерильная чистота, указатели на четырех языках: немецкий, французский, итальянский, английский.

Тихо, упорядоченно, ни толкотни, ни суеты. Часы на стене, круглые, белый циферблат, черные стрелки, красная секундная, швейцарская точность.

Я стоял в зале прибытия аэропорта Цюрих-Клотен, в десяти часах и пяти тысячах миль от Вашингтона. Нужно забрать чемодан. Найти такси. Доехать до вокзала.

Сесть на поезд до Берна. Час с небольшим пути. Устроиться в гостинице. Выспаться. Завтра утром, девять часов, встреча по адресу Нюшеленштрассе, здание федеральной полиции. С Бруннером и Моро. Работа, предстояло много работы.

Я пошел к ленте выдачи багажа. Подождал совсем немного. Получил чемодан, вышел из аэропорта и поймал такси. Моего знания немецкого хватило, чтобы объяснить направление движения. Вскоре я уже очутился на вокзале.

Цюрихский вокзал в три часа ночи. Пустой зал ожидания, деревянные скамьи с высокими спинками, ряды механических касс, закрытые железными ставнями. Над перроном висели круглые часы с белым циферблатом и красной секундной стрелкой. Одинаковые, одного типа, как в аэропорту. Швейцарцы не любят разнообразия в часах.

Расписание поездов на большом щите, желтом, с черными буквами. Ближайший состав до Берна отправлялся в пять сорок три утра. Два часа ожидания.

Я сел на скамью, положил чемодан рядом. На перроне ни души. Где-то далеко гудел маневровый локомотив.

Закрыл глаза. Попробовал подремать.

Не получилось. Тело устало, но голова работала, перебирала детали предстоящей встречи. Бруннер. Инспектор швейцарской федеральной полиции, Bundespolizei. Стивенс назвал его «корректным и трудным». Моро выразился иначе: «Педант, но компетентный».

В пять тридцать заработал буфет. Женщина в белом переднике подняла жалюзи, включила свет, начала расставлять чашки. Я подошел к стойке.

— Кофе, пожалуйста.

Она налила из высокой медной кофеварки «Фаэма», с рычагами и манометрами, хромированная, тяжелая, профессиональная. Кофе крепкий, черный, с пенкой. Не американский перколяторный водянистый напиток, а европейский, густой, ударяющий в мозг.

— Один франк двадцать, — сказала женщина.

Я расплатился монетами, обменянными в аэропорту. Выпил стоя, у стойки. Швейцарский кофе в пять тридцать утра, после бессонной ночи в самолете. Помогло.

В пять сорок три состав прибыл к перрону. Зеленый, с желтой полосой вдоль окон, надпись «SBB CFF FFS» на борту, три аббревиатуры, три языка, немецкий, французский и итальянский. Швейцарские федеральные железные дороги обслуживают сразу три языковые зоны и не забывают ни одну.

Вагон второго класса. Деревянные лавки с мягкими подушками, обтянутыми зеленым сукном. Окна большие, чистые, с хромированными ручками. В проходе резиновое покрытие, серое, аккуратное.

Пассажиров почти нет. Пожилой мужчина в углу читал «Нойе Цюрхер Цайтунг», толстую, как телефонный справочник. Женщина в плаще вязала, спицы тихо щелкали.

Солдат в серо-зеленой форме спал, прислонившись к стеклу, автомат висел на ремне через плечо. Армейское оружие в поезде. В Швейцарии все мужчины от двадцати до пятидесяти лет, резервистыи хранят личное оружие дома. Едет, видимо, на сборы.