Книга Криминалист 5, страница 27 – Алим Тыналин

Но теперь стол полностью заставлен материалами. Дэйв разложил улики в хронологическом порядке, слева направо: фотографии зала (черно-белые, крупноформатные, напечатанные Маркусом), записка в прозрачном пакете, конверты с волокнами, карточки с отпечатками, банковская выписка Поланко, протокол допроса (двадцать четыре страницы, скрепленные).

На доске план вентиляционной системы музея, приколотый кнопками, и рядом мой рукописный профиль «Призрака», перепечатанный Глорией.

За столом сидели Томпсон, как всегда с сигарой и хмурым взглядом, Дэйв с блокнотом и карандашом наготове и я. Вошли Моро и Стивенс.

Томпсон встал и пожал им руки.

— Специальный агент Фрэнк Томпсон. Добро пожаловать в Вашингтон. — Он говорил коротко, по-деловому, без лишних слов. — Садитесь. Кофе?

— Чай, если не затруднит, — сказал Стивенс.

Тим О'Коннор, вызванный для подстраховки, принес два кофе и чай в бумажных стаканчиках. Стивенс посмотрел на стаканчик с чаем так, будто ему подали серную кислоту, но выпил без комментариев.

— Итак, — сказал Томпсон. — Время дорого. Каждый выкладывает, что имеет. Начнем с нас.

Я изложил все за пятнадцать минут. Место преступления, методика проникновения, волокна — меринос, нейлон, модакрил, записка, оставленная вором — бумага «Крейн», чернила «Пеликан», краситель «Ланазет Черный Б» из Базеля, отпечатки Поланко снаружи, неизвестного изнутри, арест Поланко, допрос. Описание «Дюваля» от двух свидетелей, Касселя и Поланко. Немецкое ругательство. Возможный парик и контактные линзы. Покупка бумаги в «Дженнингс» три недели до кражи.

Говорил сухо, по пунктам, без эмоций. Томпсон любил факты, без интерпретации.

Моро слушал, делая пометки в блокноте карандашом, быстрые, мелкие, неразборчивые. Стивенс не записывал ничего, сидел прямо, руки держал на папке, взор неподвижный.

— Ваша очередь, инспектор, — сказал Томпсон.

Моро раскрыл портфель. Достал толстую папку, коричневую, с красной эмблемой Интерпола на обложке. «Неизвестный субъект. Дело 68-IG-471. „Le Fantôme“.» Рядом положил картонную карточку в целлофановом чехле,фрагмент отпечатка пальца.

— Досье «Призрака» ведется с шестьдесят восьмого года, когда мы поняли, что антверпенское дело, женевское и мадридское связаны между собой. — Моро раскрыл папку. — Пять подтвержденных дел, два предполагаемых. Общий ущерб около трех с половиной миллионов долларов. С вашим получается шесть дел, ущерб восемнадцать с половиной миллионов.

Он разложил на столе семь листов, сводки по каждому делу.

— Методология устойчивая, — продолжал Моро. — Вор выбирает цель за несколько месяцев. Проводит рекогносцировку лично, под легендой. Всегда респектабельная личность: коллекционер, профессор, дипломат. Всегда элегантен, образован, многоязычен. В Антверпене представился бельгийским ювелиром. В Женеве итальянским банкиром. В Мадриде аргентинским искусствоведом. В Риме швейцарским часовщиком. В Амстердаме немецким коллекционером. У вас французским ценителем минералов.

— Шесть личностей, — сказал я. — Шесть стран, шесть языков, шесть акцентов.

— Именно. — Моро поднял палец. — И каждый раз акцент безупречен. В Антверпене говорил по-фламандски. В Мадриде по-испански с аргентинским выговором. В Риме по-итальянски. Мы проверяли через лингвистов, носители языка не замечали ошибок.