Книга Криминалист 5, страница 29 – Алим Тыналин

Стивенс не ответил. Не потому что нечего, потому что не считал нужным спорить. Сказал то, что хотел. Остальное уже работа, а не дискуссия.

Я слушал обоих и понимал, что спорить бессмысленно. Каждый привез часть правды. Ни один из них не ошибался. Ни один не имел полной картины.

Моя задача собрать достаточно кусков, чтобы соединить весь пазл.

— Джентльмены, — сказал я, — отпечаток. Давайте начнем с отпечатка.

Моро достал из целлофанового чехла карточку. Белый картон, три на пять дюймов, с наклеенной полоской прозрачной пленки. Под пленкой отпечаток. Частичный, размытый, но различимый: дуги папиллярного узора, три-четыре четкие линии, остальное пятна и обрывки.

— Амстердам, октябрь семьдесят первого, — сказал Моро. — Оконная рама в Рейксмюсеуме, второй этаж, зал Вермеера. Безымянный палец правой руки. Тридцать процентов узора.

Я положил рядом нашу карточку. Наш отпечаток четче и крупнее. Шестьдесят процентов. Безымянный палец правой руки. Внутренняя кромка вентиляционной решетки, Зал драгоценных камней.

Два отпечатка лежали рядом, как два фрагмента одной фотографии. Я наклонился, сравнивая невооруженным глазом.

Дуги совпадали. Направление линий, расстояние между ними, характерный завиток в верхнем правом секторе, все одинаковые.

— Нужен Чен, — сказал я. — Лабораторное сравнение. Но визуально подтверждается, что это один человек.

Моро кивнул. Глаза его блестели.

— Девять лет, — сказал он тихо. — Девять лет я жду этого момента.

— Увидим, — сказал я. — Чен совместит отпечатки. Если получим достаточно для идентификации по картотеке, прогоним через нашу базу, через Скотленд-Ярд, через каждую военную базу данных в НАТО.

Стивенс едва заметно кивнул. Первый признак одобрения.

Томпсон встал.

— Митчелл, забирай обе карточки к Чену. Немедленно. Моро, Стивенс, вы можете работать в нашем конференц-зале, сколько нужно. Дэйв обеспечит доступ ко всем материалам. — Он взял сигару. — У нас есть отпечаток, сообщник, показания и другие улики. Чего нам не хватает, так это камня. Бриллиант стоимостью пятнадцать миллионов все еще у вора.Кэмпбелл звонит дважды в день, посол Ирана грозит скандалом, Белый дом нервничает. — Помолчал. — Найдите мне этого человека. Быстро.

Вышел из зала. Дверь закрылась. Стало тихо, слышался только гул кондиционера и далекий стук пишущей машинки из коридора.

Моро посмотрел на Стивенса. Стивенс посмотрел на Моро. Потом оба посмотрели на меня.

— Итан, — сказал Моро, — я привез данные по амстердамским волокнам. Телексом не успел, поэтому взял с собой. — Он достал из портфеля конверт с голландской маркировкой: «Politie Amsterdam, Forensisch Laboratorium.» — Шерстяные волокна с оконной рамы. Черные. Лаборатория в Амстердаме определила, что это мериносовая шерсть, тонкорунная, предположительно австралийская. Краситель не идентифицировали, у них нет спектрометра нужного класса.

— У нас есть. — Я взял конверт. — Чен сравнит амстердамские волокна с нашими сегодня. Если краситель тот же, «Ланазет Черный Б», это доказывает, что «Призрак» носит один и тот же костюм. Или покупает одежду у одного портного.

— Один портной, — повторил Моро. — Европейский портной, работающий с мериносовой шерстью, окрашенной швейцарским красителем. Сколько таких?

— Чен определит фабрику. Я собираюсь запросить «Чиба-Гайги» через Интерпол, с вашей помощью, список покупателей «Ланазет Черный Б». Двадцать фабрик. Каждая продает ткань ателье и магазинам. Фильтруем по качеству, сверхтонкий меринос, черный, костюмная ткань. Остается три-пять фабрик. Фильтруем по клиентуре, ателье, шьющие мужские костюмы европейского кроя, узкие лацканы. Остается, может, десять ателье.