Книга Криминалист 5, страница 25 – Алим Тыналин

— Конференц-зал к одиннадцати?

— Ты читаешь мои мысли. Точно, к одиннадцати. Подготовь все улики: волокна, отпечатки, записку, фотографии зала, банковскую выписку Поланко, протокол допроса. Все разложить на столе, по порядку.

— Понял.

Я тоже уселся за стол. В кабинет вошел Маркус и поздоровался с нами. До десяти два с половиной часа. Успею поработать с бумагами.

Достал из ящика стола папку «Персидская звезда», толстую, коричневую, с красной полосой «Конфиденциально». За три дня папка разбухла.

Внутри протоколы осмотра, фотографии, лабораторные отчеты Чена, список гостей, протокол допроса Поланко, двадцать четыре страницы расшифровки, напечатанные Глорией сегодня утром с магнитофонной пленки. Копия банковской выписки «Риггс Нэшнл Бэнк». Рапорт Тима О'Коннора по наблюдению за Поланко. Мои блокнотные записи, перепечатанные и подшитые.

Без двадцати десять я сел в машину и поехал в аэропорт Даллес. Тридцать миль на запад по «Даллес Эксесс Роуд», широкой, прямой, скучной автостраде, построенной специально для аэропорта. Справа и слева виргинские холмы, зелень и редкие фермы. Жара давила сквозь ветровое стекло, кондиционер «Форда» работал на пределе.

Аэропорт Даллес. Построен по проекту Ээро Сааринена, открыт в шестьдесят втором.

Главный терминал — длинное, плавное, волнообразное здание из бетона и стекла, с гигантской консольной крышей, словно замершей в полете. Модернистское чудо, призванное олицетворять Америку будущего.

Внутри мрамор, высокие потолки и широкие пространства. Табло прилетов, механическое, с пощелкивающими буквами: Лондон, Париж, Франкфурт, Рим, Токио. Названия городов, как карта мира в миниатюре.

Сейчас табло показывало: «AF 070 Paris-Orly, прибытие 10:22, у выхода».

Мобильные залы, «Мобил Лаунж», фирменная особенность Даллеса, возили пассажиров от самолетов к терминалу. Громоздкие,прямоугольные машины на высоких шасси, похожие на автобусы, вставшие на ходули.

Гидравлический подъемник поднимал пассажирский отсек на уровень самолетной двери. Фантастика шестидесятых, к семьдесят второму году уже слегка потертая на углах.

Я встал у выхода международных прибытий. Рядом водитель лимузина с табличкой «Посольство ФРГ», семья с цветами, пара репортеров с камерами (ждали кого-то, не моих гостей).

Пассажиры рейса из Парижа начали появляться из-за стеклянных дверей таможенного зала. Бизнесмены в костюмах, туристы в цветных рубашках, женщина с пуделем на руках, пожилая пара в одинаковых шляпах.

И двое мужчин, идущих рядом, но не вместе. Разных, как два инструмента из разных оркестров.

Первый невысокий, плотный, с круглым загорелым лицом и густыми седеющими усами. Твидовый пиджак, явно провисевший двенадцать часов в самолете, помятый, со складками. Под пиджаком голубая рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, без галстука.

Волосы темные, с проседью на висках, чуть длиннее, чем носят американские чиновники. В левой руке потертый кожаный портфель, толстый, набитый бумагами. В правой сложенный номер «Монд». Походка энергичная, несмотря на очевидную усталость. Глаза карие, живые, цепкие, глаза человека, привыкшего наблюдать.

Второй его полная противоположность. Высокий, худой, прямой, как линейка.

Светлые волосы, коротко стриженные, пробор слева, безупречно ровный. Лицо узкое, вытянутое, с тонкими чертами, подбородок острый, нос длинный, глаза серые и неподвижные, как два камня.