Книга Криминалист 5, страница 22 – Алим Тыналин

— Что потом?

— Ждал. Стоял у стены, рядом со стремянкой, в темноте. «Дюваль» сказал: «Когда решетка будет снята, подождите. Я буду внутри шахты. Вы услышите меня.»

— Сколько ждали?

— Минут десять. Может, пятнадцать. Стоял и слушал. Сначала тишина. Потом услышал тихий шорох изнутри шахты. Металлический, мягкий. Что-то двигалось. Все ближе. И потом из темного отверстия высунулась рука.

Поланко замолчал. Сглотнул.

— Рука в черной перчатке. Потом голова. Лицо закрыто черной тканью, видно только глаза. Он вылез из шахты бесшумно, как змея. Повис на руках, спрыгнул. Мягко, почти без звука. Кроссовки на тонкой подошве.

— Он что-нибудь сказал?

— Шепотом. По-французски сначала, одно слово, «парфэ». Потом по-английски: «Хорошо. Стремянку уберите. Ждите в коридоре. Я позову.»

— Вы убрали стремянку?

— Сложил, отнес обратно в кладовку. Потом стоял в коридоре перед дверью зала. В темноте. Минут… не знаю. Двадцать? Тридцать? Время растянулось. Я слышал тихие звуки из зала, почти ничего, легкие щелчки, один раз короткое шипение, как от паяльника.

Паяльник. Вор нес с собой портативный паяльник, газовый или батарейный? В семьдесят втором году батарейные паяльники существовали, но редко. Скорее газовый, бутановый. Компактный, бесшумный, идеальный для полевой работы.

— Потом?

— Потом тишина. И шепот из зала: «Готово.» Я вошел. Он стоял у витрины. Витрина открыта, крышка сдвинута. На бархатной подушечке записка вместо камня. Я не читал, не до того было. Он сказал: «Стремянку.»

— Вы снова принесли стремянку.

— Да. Из кладовки. Раскрыл, поставил под шахту. Он поднялся, заглянул внутрь, потом повернулся ко мне и сказал… — Поланко нахмурился, вспоминая. — Странное слово. Французское. Что-то вроде «мерси боку, мон ами». Потом добавил: «Деньги получите на днях. Тем же способом. Спасибо, мистер Поланко. Вы свободный человек.»

Я записал фразу. «Мерси боку, мон ами» «Большое спасибо, друг мой.» Стандартный французский. Но Поланко сказал «странное слово». Одно слово, не фразу.

— Стивен, вы сказали странное слово. «Мерси боку, мон ами» это обычная фраза. Что именно показалось вам странным?

Поланко наморщил лоб.

— Нет, не «мерси боку». Раньше. Когда он вылез из шахты в первый раз. Он сказал «парфэ», это я знаю, это «отлично». Но потом, пока возился с витриной, я слышал, как он бормотал себе под нос. Одно слово, несколько раз. Не по-французски. Другое. Короткое, резкое.

— Какое слово?

— Что-то вроде… «верд-амт». Или «фер-дамт». С «д» на конце. Повторил раза три, когда что-то не получалось с витриной. Потом переключился на французский. Но то слово не французское. Я жил в Майами, там многофранцузов и гаитян. Этот звук другой.

«Вердамт.» Я замер, ручка застыла над блокнотом. Немецкое ругательство. «Verdammt» значит «проклятие» или «черт возьми». Обычное выражение досады, которое вырывается автоматически, когда что-то не ладится.

Автоматически. Не по-французски. По-немецки.

«Дюваль» ругался по-немецки.

Француз, ругающийся по-немецки, когда теряет контроль. Несколько вариантов, он билингв, выросший на границе Франции и Германии, например в Эльзасе, Лотарингия. Или немец, безупречно говорящий по-французски, но возвращающийся к родному языку в момент стресса. Или швейцарец из немецкоязычного кантона.