Книга Криминалист 5, страница 117 – Алим Тыналин

Маркус кивнул. Выехал с Гринмаунт-авеню на бульвар Норт-Чарльз, в сторону шоссе на Вашингтон.

— Хроматография Чена, — перечислил я вслух, загибая пальцы. — Канистры на четвертом складе. Показания патологоанатома, ждем результатов повторного вскрытия. Показания бухгалтера под запись. Банковские документы по долгу. Страховые полисы с датами увеличения. Шесть линий доказательств. Для ордера на арест хватит с запасом.

— Семь, — поправил Маркус. — Отпечатки на канистрах. Если совпадут с отпечатками Краузе.

— Семь. Верно.

Дорога на Вашингтон расстилалась перед нами, прямая, серая, мэрилендские холмы по обочинам, низкое небо. Ближе к Лорелу пошел дождь, мелкий и теплый, дворники размазывали капли по ветровому стеклу. Встречные машины ехали с включенными фарами, желтые огни в серой дымке.

На полпути я посмотрел на часы. Час дня. Воскресенье. Завтра утром ордер и арест. Послезавтра допрос, передача дела прокурору. Через неделю большое жюри. Механика правосудия будет перемалывать Краузе, шестеренка за шестеренкой, медленно и неумолимо.

В понедельник утром на моем столе лежали три документа.

Первый факс из балтиморского морга, от доктора Дэниела Форда, результаты повторного вскрытия. Две страницы, напечатанные на машинке, с рукописными пометками Форда на полях.

Расширенная токсикология обнаружила в тканях легких и печени Эрнеста Пэйна следы хлороформа, трихлорметана, если точно, в концентрации, соответствующей ингаляционному воздействию в течение трех-пяти минут. Достаточно, чтобы человек потерял сознание.

Недостаточно, чтобы убить напрямую, все-таки убила не химия, а нафта и огонь. Хлороформ усыпил, нафта пропитала одежду, пожар сделал остальное. Форд написал внизу, от руки, крупными буквами: «Пересматриваю заключение. Причина смерти убийство. Форд.»

Второй документ — протокол химической экспертизы Чена, шесть страниц с хроматограммами. Нафта одной партии на всех трех пожарищах, та же нафта на рубашке Пэйна, та же нафта в канистрах с четвертого склада. Семь образцов, один примесный профиль. Химическая подпись, связывающая все воедино.

Третий это распечатка дактилоскопического сравнения, гласящая, что отпечатки с канистр четвертого склада совпали с образцами, снятыми при регистрации Краузе в иммиграционной службе в пятьдесят первом году. Двенадцать точек совпадения на большом пальце правой руки, четырнадцать на указательном. Стандарт для суда минимум двенадцать. Краузе держал канистры в руках.

К девяти утра Томпсон подписал рапорт и отправил в федеральную прокуратуру округа Мэриленд. К десяти прокурор выдал ордер на арест по двум пунктам обвинения, убийство второй степени, два эпизода, и федеральное мошенничество со страховыми выплатами, статья восемнадцать, параграф тысяча триста сорок один. Факс с ордером пришел в балтиморское отделение в десять двадцать семь.

В одиннадцать мы выехали.

Четверо в одной машине, серый «Форд Кастом», Маркус за рулем, я на переднем пассажирском, Дэйв и агент балтиморского отделения, некто Фрэнк Торренс, лет тридцати пяти, молчаливый, с аккуратными усами и квадратной челюстью, на заднем сиденье.

Дэйв приехал из Вашингтона рано утром, получив звонок от Томпсона, годовщину с Мэри все-таки отметил в субботу, судя по довольному и чуть помятому лицу. Торренс присоединился по стандартной процедуре, арест на территориидругого округа требует присутствия местного агента.