Книга Тени дома с башенкой, страница 97 – Евгения Ринская

Ножка оказалась полой внутри – в месте, где она пошла трещиной, на пол гаража высыпалась россыпь серебряных монет.

Служебное прошлое хозяина сработало моментально: не успели люди, от удивления отпрянувшие назад, опомниться и подойти ближе к кладу, как он властно вытянул руку вперед.

– Никому не подходить! Клад – это государственная собственность.

– Вообще-то, стол – собственность Риммы Борисовны, – рыкнула Марья Власьевна.

– Неважно, а клад – собственность государства, – стоял на своем муж. – Вызывайте участкового.

– Я здесь, – обреченно сказал застенчивый румяный юноша, одетый для солидности в брюки и легкую рубашку. – Вы же меня сами на праздник пригласили. Давайте составлять документы.

Всего, как показал дальнейший пересчет, в столе нашлись 20 серебряных дореволюционных монет – таких же, какие были при Вите. Участковый, строго глядя на собравшихся, заявил, что изымает их в пользу государства, и аккуратно ссыпал монеты в самый крепкий карман – за неимением других емкостей. Настойчиво попросил свидетелей не расходиться и пошел домой, за папкой.

Дело растянулось до поздней ночи. Когда суета, наконец, закончилась, а деньги участковый забрал на ответственное хранение, Римма Борисовна уселась на веранде и открыла вновь обретенную книгу. Нежно провела рукой по переплету – она даже не думала, что можно соскучиться по книге.

Вспомнив детские гадания, женщина улыбнулась самой себе, подняла глаза к потолку, загадывая желание и решительно распахнула книгу на середине. Римма Борисовна вчиталась – речь шла об эпизоде, в котором два главных героя вместе с примкнувшим к ним хулиганамвот-вот обнаружат клад.

Незаметно чтение увлекло ее – удивительно, как все-таки по-другому, ярче и объемнее, зазвучала повесть после того, как она прожила в Неприновке полгода. Она узнавала и старую школу, и неловкого, полноватого Сергея Петровича среди ее учеников, и деревенские улицы, и частично застроенные поля. Все-таки Адриан Валентинович взял отсюда куда больше, чем он сам признавал, подумала пожилая дама.

Но вдруг глаза ее округлились: она перечитала абзац, потом еще раз дважды. Когда подростки, прогнав контрабандистов, открывали старинный сундук, первым делом они находили там монеты, описание которых точно совпадало с теми, что были найдены при теле Вити. Теми, которые, выходит, все эти годы хранились в столе Адриана Валентиновича.

Она захлопнула книгу, сурово уставившись на портрет мужа.

– И как это, интересно, понимать?

Увы, он ей не ответил.

С утра пораньше Римма Борисовна приехала в музей, пустовавший в последние недели. Не без труда открыв тяжелый навесной замок, она проскользнула внутрь. Поискала выключатель, повернула его, и в помещении, неохотно мерцая, включился свет. Пользуясь полным отсутствием людей, Римма Борисовна в задумчивости бродила по залам, теперь куда с большим вниманием знакомясь с прошлым мира, который стал ей родным.

Над переходом от одной экспозиции к другой висели портреты директоров музеев – от мерцаловских времен и до наших дней. Она остановилась под ними, тщательно отсчитав до нужной даты – вот оно, один из директоров скончался в августе 1977 года. А второй, значит, примерно тогда же заступил на свою должность.

Она быстро вышла на улицу и набрала номер Владимира Ивановича.