Книга Какие планы на Рождество?, страница 65 – Карен Понт

— Если я хоть что-нибудь знаю о своем сыне, так это то, что его невозможно заставить сделать что-то, что ему не по душе. Я наблюдаю за ним с тех самых пор, как вы здесь появились, и у него изменился взгляд. Уже давно я его таким не видела. А ведь раньше думала, что он никогда не придет в себя после той истории с Лизой… Вот почему я и подарила вам этот шарик, я надеюсь снова видеть вас здесь в будущем году, но уже в новом, «официальном» статусе. Сами видите, нет смысла винить себя.

— Спасибо, вы правы. Я очень тронута.

Не буду уточнять, что, по моему мнению, следующее Рождество я встречу в своей квартирке, в пижаме и под теплым одеялом, поглощая китайскую лапшу из доставки, — ну не хочется мне огорчать ее.

А пока Элен возвращается на кухню и начинает готовить ужин вместе с Валери, я пользуюсь тем, что остальная семья, видимо, уснула. Хватаю сумочку и отправляюсь в деревню, чтобы решить поставленную перед собой задачу — купить подарки к Рождеству.

18:00

Я уже прячу в чемодан последний пакетик, как в комнату входит Давид.

— Ты вернулась? А то я тут заходил недавно — тебя не было.

— Да, прости, я просто ушла… погулять.

— Ты сердишься на меня за прошлую ночь?

— Нет, конечно нет. Ты увидел меня голую, да еще в приступе безумия, и я окончательно растеряла остатки самоуважения. Подумаешь. Не считая этого, все нормально.

— Что ж, тем лучше. Хотел тебе рассказать, что, пока тебя не было, я тут побеседовал с матерью.

У меня внезапно вспотели ладони.

— И вот что: ты оказалась права. Верю, что у нее есть чувства к Этьену.

— Ах, вот видишь!

— Я-то думал, она все еще ждет, когда вернется мой отец. А на самом деле — ничего подобного. Любопытно, что она, как мне показалось, боится нашей реакции.

— Вы же ее дети. Это нормально.

— Всем ее детям уже за тридцать!

— И все-таки вы ее дети. Все просто. И чем кончилось?

— Я сказал, что желаю ей только счастья и буду очень рад, если она решится обрести его в объятиях Этьена. В любом случае она заслуживает человека лучше, чем мой отец. Уверен, что и Маделина со мной согласится.

Он не упоминает о Доноване, и я уже почти готова спросить о нем, но отказываюсь от этой мысли. Не мне мирить двух братьев.

— Тогда все к лучшему, — подхватываю я, — ведь сегодня вечером бал! Обстоятельства как нельзя лучше располагают к признанию в любви…

— Да-да… Я хотел еще кое-что сказать… Мне жаль, что моя мать подарила тебе этот шарик. Как ты уже могла заметить, она очень трепетно относится ко всему, что касается Рождества. Но не беспокойся — пройдет несколько недель, и я скажу, что ты бросила меня и ушла к другому. Например, по-быстрому сняв начальника отдела кадров. Она поймет.

— А с чего это я должна тебя бросить и выглядеть последней дрянью? Почему вообще виноватой должна остаться я? Ты мог бы влюбиться, ну не знаю, в Жослин, ту, что живет на третьем этаже, и оставить меня плачущей на коврике у твоей двери, а сам улететь с ней на Мальдивы.

— Жослин? Да ей полсотни лет!

— Может, даже чуть побольше. Но возраст не определяется количеством прожитых лет, он не лишает женщину привлекательности.

— Конечно. И Жослин вполне привлекательна в ее бархатных юбочках и жакетах на пуговицах. Но я предпочту сценарий, где смылась именно ты. Так будет надежней. Да успокойся, я не скажу маме ничего такого. Разве что упомяну, что ты нимфоманка и, разумеется, разбила мне сердце.