Книга А что если?, страница 63 – Карен Понт

– Ты несправедлива, Лети.

Слова вырвались у меня невольно, и я тут же жалею о них при виде искаженного ужасом лица моей сестры.

– Несправедлива? Я несправедлива? А кто пытается поддерживать связь между членами нашей семьи? Кто? Ты думаешь, что у меня нет работы? Что я не торчу часами в своем кабинете? И все же я нахожу время для тех, кого люблю. Потому что это важно. Это самое главное. Так что нет, извини, ты не имеешь права называть меня несправедливой. Это ты не хочешь признавать очевидное.

Нас прерывает медсестра, которая просит Летисию заполнить какие-то документы. Она выходит из палаты, не взглянув на меня.

Неужели она права? Неужели это я не хочу признать правду? Правда в том, что за два месяца в параллельном мире осталась только одна Максин. Та, которую описывали мне, когда я проснулась в этой жизни, и которую я поклялась себе изменить.

Неужели я та, кем так боялась стать?

Конечно, я могла бы найти оправдания, сказать себе, что двух месяцев мало, чтобы все изменить, что если бы у меня было больше времени… Но правда в том, что мои обещания и намерения очень быстро улетучились. Я и не пыталась жить иначе, моя карьера затмила собой все. Хуже того, я обижена на Летисию за то, что она этого не понимает.

Я сажусь на опустевший стул и осторожно беру безжизненную руку Муны в свою. Несколько долгих минут смотрю, как вздымается ее грудь в ритме пиканья медицинских аппаратов. И плачу. Как три года назад.

А если она умрет? Кто у меня останется? Джаспер, конечно. Он любит меня, я знаю. Но семья никогда не имела для него такого значения, как для меня. Или имела. Как я могла до такой степени измениться? Раньше я схватилась бы за телефон и позвонила Самии или Одри. Обе бросили бы все свои дела и примчались на помощь. Через несколько минут они бы уже были рядом. Сказали бы мне, что я могу рассчитывать на них. Что я не должна бояться. Мне их ужасно не хватает сейчас. Как и каждую минуту последних двух месяцев.

Теперь, сидя рядом с бабушкой, которую я люблю больше всех на свете и которая пока жива, я понимаю, что лучше бы мне никогда не переноситься в эту параллельную жизнь.

Я крепко держу ее руку в своей, она мягкая и теплая, но воспоминания о прежней жизни не оставляют меня. Вечера в «Блюз-пабе» с Самией и Одри, кулинарные эксперименты Клодии, тепло Дарси, устроившейся на моих ногах на диване, философские дискуссии за барной стойкой с братом, болтовня с Летисией. Все эти картины кружат вокруг меня. Я вижу их лица, слышу их смех, чувствую, как мне их не хватает.

И тут я чувствую, как шевелятся ее пальцы. Слабо, почти неуловимо.

– Муна? Это я, Муна! Это Максин. Ты в больнице, ты попала в аварию.

Теперь я уже отчетливо ощущаю движения ее пальцев.

– Летисия! Летисия! Она очнулась! Летисия!

На мои крики и отчаянный писк аппаратов в палату врывается медсестра и оттаскивает меня от кровати, чтобы осмотреть бабушку, которая теперь подрагивает вся. Летисия следует за ней.

– Она не умрет, Летисия! Она не умрет!

Я делаю шаг к сестре, чтобы обнять ее, но она жестом останавливает мой порыв. Пару мгновений она смотрит на меня с суровым выражением лица, потом отворачивается и подходит к кровати Муны, которая окончательно пришла в себя.

Радость, облегчение, страх – все смешалось. Муна не умрет во второй раз. Я знала, в этой жизни она не может умереть.