Онлайн книга «Аллегория радужной форели»
|
– Это ведь в Испании говорят «оле», да? – Ты будешь пить то, что я принесла? Я показываю пальцем на шкаф, на верхней полке которого стоят все мои запасы крепких напитков. Этого явно может хватить надолго. Но она строит рожицу: – Так, значит, ты не будешь пить мое? – Нет, я очень хочу выпить именно того, что ты принесла. – Оле! И ее смех отражается от стен кухни. Я открываю два Dos Equisи протягиваю одно ей. Мы никогда не пьем из стаканов. Мне нравится, что Кам женственна, но не принцесса. Я уже говорил ей, что она относится к тому редкому типу девушек, которые не заморачиваются из-за всякой фигни, но она мне ответила, что я несу черт-те что, а она – самая сложная девушка на свете. В тот раз я сдержался. Я объяснил ей, что для меня быть неравнодушным не означает «заморачиваться из-за фигни», и мне в ней нравится как раз то, что с ней просто: бутылка пива, полдень на набережной, мексиканский вечер у меня дома в полном бардаке, поздний завтрак на следующий день, и ей не нужно для счастья что-то особенное. Она совсем не проста, но с ней просто. Я наблюдаю за ней – она отлепляет мокрую этикетку с бутылки пива. Где-то на заднем плане играет Despacito– я не очень люблю такую музыку, но на этот раз она отлично подходит к атмосфере вечера. Песня вызывает у нее улыбку, но эта улыбка не озаряет ее лицо, как обычно. Я замечаю, что ее большие глаза обведены синими, почти в цвет ее глаз, тенями. Так она выглядит в плохие для нее дни. – Ты выглядишь так, будто тебе пора выписать снотворное. – Я думаю, что мне пора прописать чего-нибудь покрепче. – Может, сразу опиум? – Нет, от него сразу заснешь небось. – Может, тогда кокса? – Эффект не тот, но можно попробовать. На него можно получить рецепт? – Я думаю, рецепт можно получить на что угодно, зависит от способов оплаты. – Я сначала поговорю с твоим отцом. – Он наверняка скажет, что это плохо для овуляции. – Черт, старый женоненавистник. Она улыбается краешком губ. Я сразу вспоминаю нашу первую встречу, только сегодня эта ее полуулыбка уже не кажется полной тайны. Это просто усталость. Или печаль, очень трудно понять – даже на столь выразительном лице. – Ты же понимаешь, что тебе пока не удалось меня отвлечь настолько, чтобы я перестал расспрашивать! Что случилось, эй? – Ну да, знаю. Но я никак не могу понять, что сделать, чтобы решить проблему. – Что-то правда случилось? – Не совсем. Не знаю, я кажусь себе такой неповоротливой, неловкой… – Откажись от чипсов. – Макс… – Окей, сорри, я больше не прикалываюсь. Слушаю тебя. – Ну, немножко прикалываться можно. Ты же знаешь, мне твои шутки нравятся. – Никто не может устоять перед моим чувством юмора. – Ага, оно прям круче твоей задницы. – Ну ты реально стараешься меня отвлечь. – А у тебя все в порядке? – Камилла Жингра, поговори со мной! Она грызет заусенец на большом пальце правой руки – так она делает всегда, когда нервничает. – Я не знаю, Макс. Я устала. – Это из-за учебы? – Отчасти. Она перестает терзать заусенец на пальце и прикусывает нижнюю губу. Я знаю все выражения ее лица наизусть. На этот раз это лицо «я узнала новость, но пока еще не уверена, хочу ли этим поделиться». – Кам… Скажи правду, что происходит. В любом случае ты прекрасно знаешь, что после пива, белого вина и парочки «оле, оле» я смогу вытянуть из тебя все. |