Книга Парижский роман, страница 84 – Рут Райшл

– Я вроде читала, что немцы присвоили все вино во Франции, это так? – спросила Стелла. – Как же ему удалось сохранить свои запасы?

– У моего отца было множество недостатков, но в отсутствии предусмотрительности его упрекнуть нельзя. К середине тридцатых он был настолько уверен, что война неизбежна, что построил этакий склеп, чтобы прятать свое вино. К моменту прихода немцев этот мавзолей выглядел так, словно стоял там со времен римлян. «Кте тфое фино?» – кричали немцы. А отец кротко смотрел на них и объяснял, что времена были тяжелые и ему пришлось все продать. Чтобы их отвлечь, он разбросал на виду мамины драгоценности; стоило немцам обнаружить бриллианты, как вино было забыто.

– Он пожертвовал драгоценностями?

– Всем было известно, что Геринг падок на камни… Это были ужасные украшения, старомодные и грубые. А вот вина… – Жюль чуть заметно улыбнулся. – «Круг» и «Ришбур» – это недурно. Но самое большое впечатление произведут не они, а третья бутылка.

– Ну-ка, ну-ка, говори, – заторопил его Джордж.

Жюль гордо поднял голову.

– «Романе-Конти» 1945 года.

– О, тогда я и правда еду с вами, – выдохнул Джордж.

– А что особенного в этом вине? – Стелла чувствовала, что что-то упускает.

– Это большая редкость, – ответил Жюль. – Начало весны 1945 года было очень жарким, но потом начались град и заморозки, урожай почти целиком погиб. С этого виноградника получили всего шестьсот бутылок. И дело не только в погоде. Урожайность упала потому, что лозы были очень старыми. После сбора урожая их все вырвали. Посадили новые, конечно, но вино нового урожая разлили по бутылкам лишь через семь лет. Возможно, где-то еще хранятся бутылки урожая 1945-го, – продолжил он, – но даже если моя – единственная уцелевшая, не лежать же ей вечно! И нет никого на земле, кого это вино порадовало бы больше.

– А вас? – спросила Стелла.

– Я порадуюсь его радости. – Он взглянул на Джорджа. – Ты серьезно планируешь присоединиться к нам?

Уитмен фыркнул.

– Еще чего! Буду я тащиться через пол-Франции ради глотка вина!

* * *

Стелла успела забыть, насколько удобна старая машина Жюля. К тому же после Джорджа с его взрывным характером Жюль оказался восхитительным, совсем не проблемным спутником.

– Расскажите, – попросила она, когда Париж остался позади, – какой была Франция во времена, когда производились эти вина.

Жюль начал говорить, и Стелла почувствовала, что ей не терпится услышать его рассказ. В последнее время она сама рассказывала Люси бесконечные истории, и для разнообразия было приятно послушать. Она откинулась на сиденье, закрыв глаза, и Жюль начал:

– 1928 год – кажется, это было так давно. Тогда я совершенно не обращал внимания на то, что происходит в мире. Война осталась в прошлом, я влюбился в женщину, которая потом стала моей женой, и будущее представлялось радужным. Помню, отец без конца твердил, что близится новая война, но я считал его старым дураком. Как же он злопыхал по поводу пакта Келлога – Бриана.

– Я могла о нем слышать?

– Сомневаюсь, что этому учат в американских школах. – Его тон был саркастическим. – Это было совершенное донкихотство. Шестьдесят две страны договорились не использовать войну как способ решения международных проблем. Можете себе представить? «Помяни мое слово, – сказал отец, когда соглашение было подписано, – через десять лет мы все окажемся в состоянии войны». Он считал, что американский госсекретарь Келлог выдумал этот план, чтобы США не несли ответственности за происходящее в Европе. А я думал, что отец говорит нелепости. Мы только что воевали, а теперь решили положить конец всем войнам! Мы зарабатывали деньги, тратили их и отлично проводили время. Мы просто представить себе не могли, что не за горами крах 1929 года.