Книга Парижский роман, страница 77 – Рут Райшл

– Я почитала о святой Елизавете, – сообщила Стелла, когда они с Люси вышли с почты. – Тебе она понравилась бы. Она была принцессой. Когда ее муж, король, ушел в крестовый поход, она правила вместо него.

– И за это стала святой?

Стелла рассмеялась.

– Это было бы здорово, но, кажется, церковь прославляет женщин не за ум. Святая Елизавета славилась своим благочестием; она раздала бедным все, что у нее было.

– А, – протянула Люси, явно разочарованная.

В этой церкви было светлее, чем в тех, которые они успели посетить раньше; свет лился сквозь купол апсиды. А акустика была настолько потрясающей, что Люси прошептала:

– Мне кажется, что музыка у меня внутри.

– Я тебя понимаю! – сказала Стелла, подумав, что на Везле тут совсем не похоже. Здешняя музыка казалась очень личной, интимной; каждая нота словно предназначалась только для нее.

Когда закончился концерт, Люси нашла священника, настолько услужливого, что девочке даже плакать не пришлось, – он и без того сразу согласился пустить их в архив.

– Ты сказала, середина 1840-х годов?

– Oui,– кивнула Люси.

Священник начал водить пальцем по страницам огромной конторской книги и внезапно остановился.

– Et voilà![54]Твоя прабабушка родилась в воскресенье, 18 февраля 1844 года. На следующий день ее крестили здесь, в этой церкви. Ее мать, Луиза-Тереза Лемеср-Меран, была модисткой, а отец Жан-Луи-Этьен – ciseleur[55].

– А что это? – не поняла Люси.

– Каменщик. Человек, который работает долотом.

У Стеллы перехватило дыхание.

– Там указан ее адрес?

– Они жили на улице Фоли-Мерикур, 39. – Священник улыбнулся Люси. – Значит, ты настоящая маленькая парижанка. Хочешь найти дом, где жила твоя прабабушка?

Люси закивала.

– Но сначала, – заговорила Стелла, как только они вышли на улицу, – я должна рассказать об этом мадемуазель Дюзень. Это ведь была ее идея посетить приходские церкви. – Тут ее осенило. – Я отведу тебя домой. В эту библиотеку не пускают детей.

– Я не ребенок, – возмутилась Люси. – Я умею обращаться с книгами.

– Расскажи об этом мадемуазель Дюзень, – усмехнулась Стелла.

– И расскажу, – весело заявила девочка. – Вот посмотришь. Все будет хорошо.

Стелла была в приподнятом настроении и не хотела спорить. Подумать только, они нашли Викторину! Их и в самом деле никто не остановил, когда они вошли в библиотеку, и никто из ученых, находившихся в зале, не встревожился при появлении ребенка. Но мадемуазель – о, это совсем другое дело. К ее столу они подходили с трепетом. Люси приподнялась на цыпочки и примерным «библиотечным» голосом прошептала что-то, чего Стелла не поняла. Суровое лицо женщины смягчилось, и она вывела их в холл, где начала быстро переговариваться с Люси. Стелла уловила название «Сент-Элизабет», различила имена родителей Викторины, а затем «улицу де ла Фоли-Мерикур». По-французски энергично размахивая руками, собеседницы повторяли какое-то слово, очень похожее на «попкорн».

– Идемте! – Мадемуазель подвела их к двери, достала ключ и впустила в небольшую комнату. Оставив Стеллу и девочку там, она отправилась искать документы.

– Что ты ей сказала? – спросила Стелла.

– То, что мы узнали. Она говорит, что эта улица находится в Попенкуре – это одиннадцатый округ, прямо на границе с третьим. Она сказала, что там все сильно изменилось, но раньше это была самая бедная часть Парижа.