Книга Синдром тьмы, страница 180 – Рокиа

– Если тебе интересно, Сиа обошлась с ним достаточно жестоко, и под «жестоко» я подразумеваю, что она владеет всеми акциями Себастьяна, так что теперь он чертовски бедный ублюдок.

У меня глаза на лоб лезут от изумления.

– Чего?!

Том осторожно прижимает кусочек бинта к моей разбитой брови, а потом протягивает мне пластыри, чтобы заклеить царапины, из которых до сих пор идет кровь.

Оливия берет мою руку, снимает старые пластыри и вытирает кровь спиртовой салфеткой.

– Ты и правда думал, что мы просто будем стоять в стороне и смотреть? – Оливия убирает аптечку в машину. Идгар, снова похлопав меня по плечу, идет за ней.

Том открывает переднюю дверь.

– Сиа сказала, что сама отвезет тебя домой. Ты же знаешь, она упряма как осел, – улыбается он и садится в машину вместе с остальными.

Они уезжают под моим неверящим взглядом, все происходящее кажется мне нереальным. Я перевожу взгляд на кудрявую девушку, она делает шаг ко мне, но Себастьян хватает ее за руку. Он умоляет ее, предлагает сотрудничество и другие богатства в обмен на молчание. Но ничто не может заставить ее изменить решение.

– Ты плохо меня понял? Объясню по-другому: держись подальше от Дерека. Если посмеешь просто подумать о том, чтобы приблизиться к нему, или попробуешь хоть как-то оскорбить его, я тебя уничтожу. Одно слово, одна фотография, одно видео… и тебе конец. Теперь дошло? – Она кровожадно улыбается ему, стряхивая с себя его руку. – Больше мне нечего тебе сказать, об остальном позаботятся мои адвокаты. Увидимся в аду, говнюк.

На лице Себастьяна появляется тень смирения. Он сжимает кулаки, достает телефон и начинает звонить.

Сиа поворачивается ко мне. Впервые за много дней я наконец вижу ее чарующие глаза. Она не знает о цепях, которые ей удалось разорвать, понятия не имеет о цене, которую заплатила, чтобы помочь мне… чтобы освободить зверя, зависящего от насилия. В ее взгляде нет ни малейшего намека на сожаление. Ей все равно, правильно она поступила или нет, ей не противна гниль больного разума. Ее это привлекает, ее тянет ко мне.

Она делает шаг ко мне.

– Я жду «спасибо», но, наверное, это слишком сложно для тебя… может, просто пригласишь меня в кафе, ледяной принц?

Ледяной принц.

Вот кем она меня считает. Я никогда не задумывался… никогда ее не спрашивал, почему она считает меня принцем, когда я не что иное, как чудовище.

– Почему для тебя я принц?

Ветер треплет ее волосы, на шее шарф, который я подарил ей на день рождения.

– Потому что у тебя доброе сердце.

– Доброе? Ты меня видела? Видела те ролики, то, что я творил все эти дни? – Хромая, я подхожу к ней ближе. Не могу поверить, что она не замечает гнили внутри меня, не боится этого.

От боли в лодыжке я стискиваю зубы.

– Я видела, – твердо произносит она.

– И ты считаешь, что принцы именно так себя и ведут? Позволяют безумному гневу ослепить и оглушить их?

Она любуется синяками на моем лице, словно это самое красивое, что она когда-либо видела.

– А кто сказал, что принцы невинны? Я сказала, что у них доброе сердце, и у тебя тоже, Дерек. Нравится тебе это или нет, твое великодушие вечно заставляет тебя взваливать на себя больше, чем ты можешь вынести. Ты не принимаешь чужую помощь, а это типичная королевская гордость.

С каждым ее словом я чувствую, как встают на место кусочки головоломки. У нее есть способность читать других людей, понимать и соединять осколки их душ. И она делает это с такой естественной непосредственностью, что это кажется сюрреалистичным.