Книга Синдром тьмы, страница 117 – Рокиа

– Конечно, помню! Мы хотели поужинать вместе в больнице, но Дерек сказал, что ты не сможешь прийти. Садись, я принесла пиццу на ужин. Как удачно, что она большая!

Она идет на кухню и кладет пакет на стол, не переставая улыбаться. Несмотря на слепоту, она чувствует окружающее пространство с точностью до миллиметра. Должно быть, она уже много лет не видит. Она точно знает, куда идти, чтобы ни обо что не удариться.

Дерек помогает матери снять мокрый плащ.

– Нет, Сиа уже уходит. Я вызвал ей такси.

Мать хмурит брови.

– Об этом и речи быть не может. Там гроза, она не может ехать домой в такую непогоду. Переночует у нас. Сиа, ты не против?

Я так и застываю с открытым ртом.

– Я только за. – Я просто сияю от восторга.

Дерек обжигает меня взглядом. Он недоволен, но не хочет спорить с матерью.

Королева продолжает говорить.

– Я уже поела в больнице с Тайлером. Вы ужинайте, а я пойду переоденусь. Если я заболею, Дерек разозлится.

Она быстро выходит из кухни. Если бы она видела, какое недовольное лицо у ее сына! Он смотрит на меня так, будто хочет вышвырнуть из квартиры силой своей мысли.

Я слегка улыбаюсь.

– Ну что, сегодня я сплю с тобой? – подмигиваю ему.

– Тебе обязательно надо быть такой пошлой?

– Тебя это заводит? – улыбаюсь я еще шире.

– Нисколько.

Его полное безразличие удивляет меня. Меня невозможно проигнорировать, я могу соблазнить любого мужчину. Однако его ледяная броня не растаяла ни на миллиметр.

Он уходит на кухню, ставит на стол две тарелки. Когда я подхожу к нему, он даже бровью не ведет. Шум грозы раскалывает повисшую тишину. Каждый раскат грома, кажется, сотрясает стены этой крохотной квартиры. Дерек садится за стол и молча берет кусок пиццы. Я сажусь на соседний стул и тоже приступаю к еде.

– Может, тебе лучше поспать в твоем роскошном дворце? Во время грозы здесь не очень спокойно.

Я качаю головой.

– В моем дворце нет тепла.

Я откусываю от пиццы.

– У тебя нет отопления?

Не такого тепла, ледяной принц. А того, которое ты беззаветно отдаешь тем, кого защищаешь. Которое я чувствовала, когда обнимала тебя на мотоцикле и когда ты перевязывал мои руки. Вот этого тепла. Тепла, которое исходило от лица королевы, когда ты так заботливо вытирал ее волосы. Тепла, которого я никогда раньше не чувствовала.

Идгар

Оливия сидит на диване и с большим интересом листает наш семейный фотоальбом. Я ставлю чашку с горячим шоколадом на стол и сажусь рядом с ней.

– Кто это? – спрашивает она.

Я опускаю взгляд. На фотографии новорожденная Эвелина, я крепко держу ее на руках, как самое большое сокровище в мире.

Я улыбаюсь.

– Моя сестра Эвелина.

– Такая красивая, – улыбается мне Оливия, прежде чем перейти к другим фотографиям.

Хотя Оливия и слышала мою злую отповедь папе, она не убежала. Она сидела и ждала, пока я покажу ей кусочки своей мрачной истории. Теперь разглядывает фотографии, на которых запечатлены моменты моего прошлого.

– Ты смотришь на нее с такой любовью.

Я улыбаюсь. Она права: Эвелина воплощала собой доброту, которую невозможно ненавидеть или запятнать. Беззубая улыбка, смешные словечки и поток любви, которую она могла выразить одним взглядом.

– Здесь ты учишь ее кататься на велосипеде?

– Да, я придерживаю ее сзади. Эвелина боялась ехать сама. Я должен был оставаться рядом с ней, она хотела постоянно слышать мой голос, чтобы знать, что я никуда не делся.