Книга Стигма, страница 194 – Эрин Дум

Как что-то, от чего захватывает дух, и потому ненавистное. Что-то настолько маленькое, что оно прячется в трещинках на твоей коже, а ночью ты снова его видишь, обернувшееся приятным сном или кошмаром.

Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так, словно я самое жалкое существо, которое ты когда-либо видел, но в то же время единственное, от которого ты не можешь избавиться.

Как на ту, что бродит внутри тебя, танцует с твоими ужасами и сплетает из твоих вен чудесные музыкальные стихи.

Я хочу, чтобы ты смотрел на меня вот так. Именно так – как на ужасающий шедевр.

А имя для меня можешь выбрать сам.

Андрас сел. Его крепкое тело возвышалось надо мной – кипящая громада мышц и плоти. Глаза, два осколка льда, скользили по моему лицу, словно лезвия, выискивающие слабое место.

Я вздрогнула, когда почувствовала, как его теплая рука скользнула в сгиб моего колена под тонкой хлопчатобумажной тканью пижамы. Сильные пальцы медленно сжимались.

– Как ты хочешь, чтобы я на тебя смотрел?

Руки его напряглись, вены проступили под кожей. Он медленно раздвинул мои бедра, и, пережив волну дрожи, я позволила ему это сделать. Он притянул меня к себе, и через мгновение я обнаружила, что сижу у него на животе, прижав лодыжки к его бокам, и смотрю в глаза единственному мужчине, который держал все мои противоречия за горло.

– Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел.

Какая чушь, какая ложь, какая гнусная трусость! Эти чувства заставляют тебя улыбаться, когда хочется сжать губы. Но глаза все понимают и остаются правдивы, особенно когда сердце говорит обратное.

– Ты не хочешь… – повторил он тихо.

Его радужки медленно пожирали меня, когда я, сдерживая дрожь в голосе, заявила:

– Нет.

Его грубые ладони прошлись по изгибам моего тела. Они чувствовали, что моя кожа не может лгать, что моя плоть превратилась в глину под его бесстыдными прикосновениями. Они знали точный путь к этим ощущениям, овладевали ими и подчиняли своей воле.

– А чего еще ты не хочешь?

Сердцебиение участилось. В центре сплетения нервов началось покалывание. Легкая дрожь пробежала по бедрам, побудив меня расслабить мышцы ног, так что теперь они обхватывали его мягко, словно жидкий воск.

– Быть к тебе, – я сглотнула, – так близко.

Он сильнее согнул мои ноги, и я еще плотнее прижалась к нему бедрами. Тихий крик сорвался с моих губ. Я невольно положила руку ему на живот, но ситуация только ухудшилась, когда я почувствовала, как под моей ладонью напряглись мышцы внизу его живота. Тревожный жар вспыхнул в моей груди, и лихорадка усиливала каждое ощущение, делая его почти болезненным.

С комом в горле я уставилась на его торс, от которого исходила горячая энергия; пара расстегнутых пуговиц чуть-чуть обнажала его грудные мышцы.

– А еще?

Я закрыла глаза и крепче сжала его рубашку. Это движение пальцев походило на требовательный жест, на едва сдерживаемый импульс.

Это нестерпимо – чувствовать, что он все контролирует, что он невозмутим и уверен в себе, а я не смогу выйти невредимой из этой схватки. Его дыхание было медленным, спокойным, сердцебиение – равномерным. Мне следовало бы отвернуться, убежать, обругать его последними словами, но… по какой-то причине мои пальцы сжались сильнее, а пригвожденные к его бокам ноги остались там, где были.