Книга Она и зверь. Том 3, страница 90 – Maginot

– Про чашу? Про ее планы?.. Черт, неважно! Ты собираешься поддерживать Исиду?

– Да.

Лицо Бенджамина вытянулось. Астина понимала его замешательство. Дом Аталлента не нуждался в милости императорской семьи. Разумнее было бы сохранять нейтралитет, нежели ввязываться в борьбу с негарантированным исходом. Никто в здравом уме не согласился бы помогать Исиде.

Астина могла сделать вид, что ничего не знает. То, что она раскрыла карты, казалось непредсказуемым капризом.

– И что ты с этого получишь?

Бенджамин раздраженно запустил руку в волосы.

Астина слегка улыбнулась.

– То, что ты, будучи принцем, никогда не поймешь. Я хочу, чтобы трон, который она получит, остался незапятнанным.

Бенджамин выглядел растерянным. Понял бы он ее лучше, если бы знал о ее связи с Мартиной?

Астина зашагала по белому коридору.

– Я всегда предпочитала быть другом императора. У императора слишком много забот, а друг может пользоваться его властью без обязательств.

– Ты понимаешь, что выбрала сторону с меньшими шансами?

– Исида станет императрицей. Я так решила.

Ее голос звучал так, будто иначе и быть не могло. Ей и в этот раз предстояло решать, кому достанется трон, – как во времена Эльсиера.

Это ее империя. Она создала ее своими руками. Она не позволит потомкам разрушить наследие. Примо с его вспыльчивостью не годился для трона. То, что придется устранить потомка давнего друга, было немного печально, но не более. Раз уж кому-то суждено погибнуть и остановить это нельзя – разумнее выбрать лучшего.

Исида тоже потомок Эльсиера.

– Подумай еще раз, – взмолился Бенджамин. – Это не то решение, которое принимают сгоряча.

Астина посмотрела на него.

– Почему ты сам поддерживаешь Исиду?

– Это… – он запнулся.

– Ты сделал свой выбор. А я – свой. Смирись.

Бенджамин был выкован рыцарской традицией – защищать, ограждать, решать. Его любовь требовала крепостных стен вокруг нее.

Именно поэтому Астина оборвала его, едва он открыл рот:

– Бенджамин, ты не мой защитник.

Она знала: им движет не жажда власти, а искренняя забота. Когда между ними проходила безопасная граница дружбы, он был опорой – верной, надежной. Но влюбленность переплавила его. Тот, кто стоял рядом, теперь хотел встать впереди, заслонить собой весь мир. Он перестал видеть в ней равную и увидел хрупкую фигуру, которую нужно уберечь.

А Астина не искала убежища. Ей был нужен тот, кто не испугается ее силы.

Странно: другой мужчина ухаживал иначе – и это эхо до сих пор жило где-то под ребрами. Териод никогда не защищал ее. Он просил остаться. Не выстраивал стен, не загораживал дорогу. Просто шел рядом – как равный.

Астина с удивлением осознала, что скучает по Териоду. Хотя это было нелепо: прошло не так много времени с их расставания, да и особняк был в нескольких минутах езды.

Она прошла мимо Бенджамина. Он застыл, но догонять ее не стал. Вскоре за спиной глухо простучали шаги – видимо, он решил выведать правду у сестры.

Астина замерла. Что-то в его словах зацепило ее – обрывок памяти, чужой голос из прошлого. Она обернулась. Но коридор уже был пуст.

Взгляд упал на сад справа. Он почти не изменился за столетия. И небо над ним казалось вечным – то же небо, что было здесь сотни лет назад.

«Вы уверены, что хотите отдать мне трон? Подумайте еще раз. Вы добились этого всего своими силами: потом и кровью», – вспомнились слова Эльсиера.