Онлайн книга «Она и зверь. Том 3»
|
Астина пребывала в напряженном ожидании неизбежного: вот-вот Териод выдаст свое признание в любви. – Астина. – … – Астина! Она медленно перевела взгляд на Канну. Та, увидев отсутствующее выражение лица сестры, тяжело вздохнула. – Ладно, похоже, ты еще не отошла от похмелья. Пойду одна. Пожав плечами в знак недовольства, Канна ушла. Астина с запозданием осознала, что стоит в секции исторических книг – среди пыльных хроник и забытых имен, – тогда как справочники для Канны находились в совершенно другом разделе. Она небрежно вернула том на место – книга с глухим стуком встала на полку. Астина оперлась на стеллаж и склонила голову. «Может, это все одно большое заблуждение? Возможно, я поспешила с выводами?» Одержимость спасителем не всегда продиктована любовью. Юный, незрелый Териод мог ошибиться, неверно истолковав собственные чувства – разве она сама не повторяла себе это снова и снова? Астина всегда считала именно так и потому отвергала его попытки сблизиться. Но на этот раз что-то внутри нее надломилось. Ревновать к признанию другого мужчины, к чужим словам было настолько нелепо, что даже отрицать его влюбленность не имело смысла. Она больше не могла оправдывать эти чувства домыслами или разыгравшимся воображением. Почему он влюбился именно в нее? Потому что он реинкарнация Теодора? Потому что жестокая судьба решила, что им суждено пройти по этому порочному кругу и в следующей жизни? Астина отчаянно пыталась отогнать эти глупые, опасные ожидания. Она не имела права допускать подобные мысли. Даже если он действительно реинкарнация Теодора, искать осколки старых воспоминаний в мужчине, у которого их нет, который живет другой жизнью, – это же чистое безумие, жалкая попытка вернуть то, что давно сгорело дотла. Но все же… если это действительно он… «Неужели я снова влюблюсь в мужчину с лицом Теодора? Глупее не придумаешь». Астина сжала кулаки до боли, ногти впились в ладони. Она сама не знала ответа – и именно это пугало ее больше всего. Когда-то она любила Теодора, одновременно ненавидя его до дрожи. Чувства к Териоду тоже всегда были хаотичны, противоречивы. Надежда это или страх? Разобрать она не могла. Цепляться за безответное – значит обречь себя на вечное сожаление. Ей было стыдно. Стыдно за саму мысль, что Териод может оказаться Теодором. Стыдно за эти напрасные, детские надежды, которые она лелеяла в глубине души, несмотря ни на что. Ее затошнило. Астина едва сдержалась, прикрыв рот рукой. – Вы в порядке? Чей-то голос с ноткой искренней тревоги вернул ее в реальность. Астина вздрогнула и резко подняла голову. Инстинктивно отступив, она задела стеллаж – книги качнулись, одна с глухим стуком упала, нарушив тишину магазина. Увидев ее почти что панику, Энсерин растерянно, извиняющимся тоном произнесла: – Кажется, я вас напугала. – Нет, просто… Астина, запинаясь, отчаянно пыталась взять себя в руки. Она узнала собеседницу мгновенно – память услужливо подсунула образ той самой встречи – и первым делом стерла с лица растерянность, торопливо водрузив привычную маску невозмутимого спокойствия. Это уже давно стало ее второй натурой – прятать истинные чувства под слоем безупречной учтивости. Астина отвела взгляд, машинально приглаживая волосы, словно этот жест мог вернуть ей утраченный контроль. |