Книга Она и зверь. Том 3, страница 25 – Maginot

Териод наклонился ближе. Астина выбросила руки вперед и уперлась в его плечи. Обычно она не делала так перед поцелуем. Териод остановился в сантиметре от ее лица. Он пару мгновений рассматривал ее глаза, щеки, губы и с тихим вздохом отступил. Молчание Астины превратило сомнения Териода в уверенность. Любимый мужчина. Мужчина, чье место он не может занять, потому что их связь настолько ценна.

Териод холодно улыбнулся.

– Тот мужчина, которого вы оставили в столице, это он? После встречи с бывшим возлюбленным, видимо, вы вновь почувствовали вину за поцелуи со мной.

Гнев в Териоде вскипел так резко, что смутил его самого. Его глаза горели огнем. Рука Астины, державшая плечо Териода, напряглась. От такого нелепого предположения Астина потеряла дар речи. Но прежде чем объяснить это недоразумение, она хотела кое-что проверить и потому протянула к Териоду дрожащую ладонь. Медленно скользнувшая рука остановилась на его шее и слегка надавила.

– Когда вы приняли меня за того мужчину, вы были такой страстной.

Услышав слова, что он прошептал, Астина отдернула руку, словно от огня. Под его кожей бешено билось сердце. Казалось, что оно вот-вот выскочит. Астина без труда поняла, кого Териод имел в виду под «тем мужчиной». Вспомнила их первый поцелуй, когда она по ошибке приняла его за Теодора. Тот поцелуй не был похож на рутинный, которым они ежедневно снимали проклятие. Она никогда не могла целоваться с Териодом так, как с Теодором. У Астины задрожали губы.

– Нет, это не так. Все не…

Язык совсем не слушался – слова застревали в горле, тяжелые и невозможные. Договорить она не смогла и потому умолкла, задыхаясь от внезапного осознания. В противовес тихому голосу ее истинные чувства кричали, разрывая изнутри.

«Нет. Такого не должно было случиться».

Астина наконец все поняла. Но хотела отрицать это во что бы то ни стало, цепляясь за остатки самоконтроля. Эти затруднительные, опасные чувства втягивали ее в ситуацию, из которой не будет выхода. И она не желала этого. Мужчина перед ней старался скрыть страдания от услышанного – пытался замаскировать эту обнаженную уязвимость, – но получалось плохо. Слишком плохо. Это было ясно даже по тем нелепым отговоркам, которые он придумывал. У него не было и шанса скрыть свои истинные чувства от нее. Все его действия с самого начала твердили лишь об одном. В вопросе «почему ты не целуешь меня, как раньше»не нужно было искать другого смысла. И как она могла не замечать столь очевидные вещи? Как могла быть настолько слепой?

– Однако вы не можете вернуться к нему, дорогая, – низкий, опасный, обволакивающий шепот прорезал воздух.

Обольщающий монстр искушал ее, загоняя в угол. Астина без труда уловила дикую – необузданную, едва сдерживаемую – ревность в его голосе.

Сомнений больше не осталось.

Этот мужчина был окончательно, безнадежно, всепоглощающе влюблен.

Энсерин проснулась в скверном настроении. Причин тому хватало: хлеб к завтраку пах маслом куда слабее обычного; любимая рубашка, которую она собиралась надеть, так и не нашлась в гардеробе; а на улице она умудрилась наступить в рвотную массу, оставленную кем-то, кто накануне перебрал на празднике.

– Маркиза, как вам новая эрцгерцогиня? А эрцгерцог? Здоров ли он? Маркиза!..