Книга Она и зверь. Том 3, страница 17 – Maginot

Теодору наверняка было больно, но выражение его лица не изменилось. Насмешливая улыбка, казалось, стала лишь шире. Защищенные длинной юбкой, ее шалости остались для окружающих незамеченными. Теодор продолжал танцевать, поставив Мартину на свои ноги, избавив ее от необходимости самой держать равновесие. Когда она в очередной раз поскользнулась, он крепче прижал ее к себе, и в этом жесте читалось больше обладания, чем поддержки.

Музыка подходила к концу. Когда прозвучали последние ноты, Теодор склонился над ней в финальной фигуре танца. Мартина рефлекторно обвила руками его шею, вцепившись в него как в спасательный круг. Обладательнице природной гибкости, ей было несложно сделать этот наклон, но подобная месть партнера за истоптанные ноги показалась ей смешной и до наивности детской. Весь зал смотрел на них – на короля и его фаворитку, застывших в позе, слишком интимной для публичного пространства.

Мартина скорчила рожицу и тихо, чтобы слышал только он, предупредила: «Влетит вам завтра на утреннем спарринге. Я отомщу за каждую секунду этого позора».

Теодор улыбнулся красивой, но для знающего человека весьма раздражающей улыбкой: «Так тронут верностью своей подданной, что аж слезы наворачиваются. Особенно когда эта верность выражается в систематическом калечении королевских ног».

После того бала Мартина, подстегнутая уязвленной гордостью, стиснув зубы, тренировалась до изнеможения и со временем стала довольно искусной в танцах. Благодаря этому они с Теодором танцевали все чаще, но было ли это его планом с самого начала, она так и не узнала. Хотя самодовольная улыбка короля всякий раз, когда он протягивал ей руку для танца, говорила сама за себя.

– Осторожно! – предупредил Териод, взглянув через плечо Астины.

Танцевавшая рядом пара сократила расстояние, словно собираясь столкнуться с ними. Териод в последний момент потянул Астину в противоположную сторону, прижав ее ближе к себе. Он развернул их пару так плавно, что со стороны это казалось частью танца.

– Ваше высочество тоже хороши в танцах, – не сдержала восхищения Астина.

Смущенный, казалось, Териод поспешно начал оправдываться:

– На самом деле у меня не так много реального опыта. Просто Аталлента патологически чувствительны к образованию детей, и мне пришлось много практиковаться.

– Понятно, – ответила Астина ровно.

Уязвимый человек склонен реагировать чрезмерно и пугаться даже по пустякам. Род Териода как нельзя лучше подходил под такое описание. Чтобы скрыть проклятую кровь, превращающую их мужчин в чудовищ, Аталлента стремились к совершенству больше всех. Некоторое время Астина пристально вглядывалась в Териода, в этого необычного человека, который даже в такой обстановке вырос удивительно бескорыстным.

Неожиданно она заговорила:

– В детстве вам не было одиноко?

– Простите? – слегка опешил он от неожиданного вопроса.

Знакомые с его прошлым люди обычно касались этой темы с большой осторожностью. Однако Астина заговорила об этом довольно легко. Териод подумал, что ему не так уж неприятно, что его беду не окружают благоговейным трепетом. Вместо немедленного ответа он поднял голову и уставился в пустоту. Атмосфера бала достигла пика, вокруг стоял нескончаемый гул. Благодаря громкой музыке, заглушавшей разговоры, Териод мог позволить себе откровенность.