Книга Она и зверь. Том 3, страница 157 – Maginot

Все, что привело ее сюда, на эту кровать, произошло до смешного непринужденно, само собой.

Астина изогнула губы в легкой, игривой усмешке:

– Очень естественно у вас это получается.

– Оценка?

– Твердая девятка.

– Из десяти?

– Из ста. Ха-ха! Шучу.

Териод негромко рассмеялся – звук родился глубоко в груди и разлился теплой волной прямо ей в губы. Его ладони снова обхватили ее лицо – осторожно, бережно, словно он держал в руках самое драгоценное, что у него когда-либо было. Он наклонился и поцеловал ее так неторопливо, что каждый миг казался отдельной вечностью: губы скользили по ее губам мягко, почти невесомо, пропитывая поцелуй такой нежностью, что у Астины сладко заныло в груди.

Она ответила с тихим, счастливым смешком – жадно, но ласково, отдаваясь этому теплу всем своим существом.

Но вдруг она отстранилась, прищурившись:

– Пахнет… чем-то терпким.

Слова еще дрожали в воздухе, когда Териод резко поднялся. Все, что еще мгновение назад окутывало их густым, горячим туманом, мгновенно рассеялось. Словно вся витавшая страсть оказалась миражом.

– Пойду умоюсь.

– Нет, подожди…

Не успела Астина схватить Териода за кисть, как он уже метнулся в ванну. Она замерла с протянутой рукой. На лице – растерянность, смешанная с удивлением. Терпкий запах… да, он был, сладкий, пьянящий, но такой родной, такой живой. Разве это повод останавливаться, когда тело уже дрожит от желания, когда каждой клеточкой она тянется к мужу?

Как только дверь ванной захлопнулась, Астина тяжело вздохнула и рухнула на постель. Ничего не оставалось, кроме как ждать.

Ситуация абсурдная, но, вспоминая, как он следил за ее реакцией, она подумала: «Ну и ладно. Это даже мило».

Астина коснулась губ. Во рту витал сладковатый вкус.

«Так вот ради чего люди влюбляются?»

Она тихо усмехнулась и перевернулась на бок. Могла ли она когда-либо в прошлом представить подобные отношения? Жить как настоящие супруги: такого она никак не ожидала. И это, как ни странно, оказалось совсем неплохо. Возвращаться домой – туда, где тебя ждет человек, который любит.

Астина моргнула. Веки становились тяжелее. Сон подкрадывался мягко, обволакивал ее, как руки Териода минуту назад.

Глаза закрылись сами собой.

– Дорогая? – Голос проник в дремоту медленно, словно сквозь туман.

Она не ответила – не хотела разрушать уютное забытье. Пальцы, слегка коснувшиеся ее плеча, застыли и мягко отстранились. Послышался негромкий, почти виноватый вздох.

«Пусть расстраивается, – подумала она сонно. – Ведь именно он сбежал в самый сладкий момент. Пусть теперь помучается».

Вместо того чтобы будить, Териод осторожно устроился рядом. Пальцы вновь нашли ее руку и начали гладить: неторопливо, едва касаясь, словно рисовали на коже невидимые узоры. Потом он пошевелился и чуть отстранился. Она наблюдала за ним сквозь сомкнутые ресницы: Териод оперся на локоть, заглядывая ей в лицо, и на его губах блуждала улыбка.

Спустя некоторое время он наклонился и запечатлел на ее щеке поцелуй – короткий, бережный, невесомый. Он боялся потревожить ее.

– Я люблю тебя, моя любовь.

«Приторно, нелепо, слащаво, но невыносимо трогательно».

Сон окончательно улетучился. Астина приподняла голову, но Териод уже спал, дыхание было глубоким и ровным. Она бесшумно вернулась в прежнее положение.