Книга Любовь до гроба и после, страница 97 – Пальмира Керлис, Матильда Старр

— Спасибо, — пролепетала я. — За всё…

Он кивнул и ушел. А я, взволнованная до дрожи, легла спать, но еще долго ворочалась в кровати. Думала о завтрашнем «ритуале», о каждом шаге своего плана и о Виларде. О том, как он меня поддержал, как поверил, как замечательно мне помогает. В висках стучала кровь, под ребрами что-то сладко ныло. Бэллочка, устроившаяся у меня на груди, подскакивала каждый раз, когда я особенно громко вздыхала. Заснула я только под утро.

Проснулась поздно, к обеду. Сон был тревожным, снились кошмары про провалившееся разоблачение и смеющиеся статуэтки коней. Даже не знаю, что из этого глупее — первое или второе…

Я спустилась поесть и обомлела. За кухонным столом с невозмутимым видом попивала чай освобожденная Анора — из своей любимой кружки. Она подняла на меня взгляд — острый и злой, но полный превосходства. Потом встала, взяла свою кружку и, не торопясь, выплыла из кухни.

Вот же… Она решила, что Вилард вытащил ее из тюрьмы потому, что она ему небезразлична? Что у нее есть шанс с ним помириться? Ха! Если бы она знала, что он мог забрать ее еще вчера, но предпочел оставить ночевать в камере! А то, что привел сюда… Так это правильно. Эта ушлая девица сбежала бы при первой же возможности, и тю-тю наш план и его денежки за залог. Сиди здесь, негодяйка, под присмотром, тешась напрасными иллюзиями.

И вот настал час икс — время ехать в особняк мэра. Анора вышла из своей комнаты бледная, как мел, ее глаза бегали, руки дрожали. Она заявила, что плохо себя чувствует, но стоило Виларду взглянуть на нее своим ледяным взором — и ее самочувствие сразу волшебным образом улучшилось. Ни писка, ни возражений.Бывшая невеста покорно села к вызванному извозчику. Я же перед самым выходом сунула Бэллочку под свое пальто и всю дорогу в тряском экипаже старательно запихивала рыжий комочек глубже в рукав, прижимая локоть к боку. «Сиди тихо, приспешница! Твой выход позже!» — мысленно приказывала я. Анора теребила рыжую прядь, Вилард смотрел на меня, не обращая на нее внимания. Мелочь, а приятно.

Особняк Вестоверов встретил нас мрачной тишиной. Дворецкий открыл дверь, его лицо было каменным. Он протянул руку за моим пальто.

— Нет, не надо, — отстранилась я. — В апартаментах, знаете ли, будет холодновато. Призраки любят устраивать сквозняки и морозить воздух.

Он поджал губы, но не стал настаивать и проводил нас в приватные апартаменты. Я чувствовала, как Бэллочка шевелится у меня под мышкой. Хоть бы никто ее не заметил!

В первой — проходной, с барной стойкой — комнате апартаментов уже собрались все причастные лица. Мэр Персиваль и Домра сидели рядышком на диване. Он — печальный и осунувшийся, она — решительная. Подруга держала его за руку, молчаливо поддерживая. Рядом с ней развалился Гарет. От него несло вчерашним (или уже сегодняшним?) перегаром, глаза были мутные. Похоже, основательно запил похмелье. Около него в кресле устроилась чопорная Илария Роквуд, но в ее глазах читались обида из-за изгнания из дома начальника и какое-то злорадное удовлетворение: сегодня-то она здесь! И, наконец, в другом кресле, скрестив руки, восседал Брайс. На его лице было написано: «Я здесь только ради Мэгги, чтобы она обрела покой».

Перед собравшимися оставалось пустое пространство — подготовленное для ритуала. Едва мы с Вилардом и Анорой переступили порог, как мэр Вестовер подскочил с дивана и уставился на Анору так, будто готов был вцепиться ей в горло.