Книга Ведунья, страница 8 – Инна Сирин

— Ну точно ведьма! И говоришь как они! Запугиваешь проклятьем? Я всё отцу расскажу!

— Можно подумать, ты много ведьм повидал на своём веку.

— Мне про них много рассказывали, — парировал мальчик.

Я только пожала плечами и ушла. Что мне до этого глупца? Но наш разговор всё-таки был передан его отцу, впрочем, меня это не удивило. И вот меня вызвали на аудиенцию к графу Себастьяну.

— До мне дошла информация, что вы угрожали моему сыну.

Я в ужасе установилась на свёкра, приложив обе руки к груди в защитном жесте.

— Милорд, и в мыслях не было! Я лишь зашла его проведать. А он вдруг стал кричать на меня и обвинять в том, что я ведьма! Да что ж я ему плохого то сделала, чтобы меня вот так... Как он мог вообще... я...

И тут я начала плакать. Почти искренне. Да, я действительно заставила его страдать, но это было сделано, чтобы мальчишка осознал свою вину. Похоже всё было зря. Не признаваться же теперь?

— Значит, вы отрицаете обвинения в ведьмовстве? Руфус сказал, что вы сами назвали себя ведьмой и хотели проклясть его.

Я ещё больше выпучила глаза от ужаса. На самом деле проклинать я не умела и делать этого не собиралась в принципе.

— Господин граф... Я конечно всё понимаю, но вам не кажется это чрезмерным? Обвинять девушку благородного происхождения без всяких оснований в том, за что сжигают на костре?! Любая на моем месте оскорбилась бы таких слов.

— Согласен. Однако есть и то, в чем вы не правы.

— В том, что сказала ему, что болезнь возникла из-за его греха?

— Нет, речь о другом. Вы допустили более серьезную ошибку.

— Пожалуйста, скажите мне об этом сейчас же! Если я где-то повела себя неправильно, мне нужно это знать, чтобы больше не повторять подобных ошибок.

— Вы нарушили главную супружескую заповедь о повиновении супругу и почитании его.

— Милорд, я с усердием стану соблюдать эту заповедь, как только мы с Руфусом обвенчаемся. Пока же он ведёт себя не как мужчина, а как капризный мальчишка. Разве могу я уважать его за подобное?

— Что ж, на это мне нечего возразить. Но прошу вас впредьвоздержаться от выяснения отношений при слугах и крестьянах.

— Но разве я...

— В тот день, когда он бил кошку. Вы обвинили его и напали на него во дворе замка, на глазах у челяди.

— Ах, это... Искренне прошу за это прощения. Я поняла вас, — я опустила глаза в пол и приняла позу, полную раскаяния и смирения, опустив голову и сцепив руки перед собой.

— Почему вы так поступили?

— Понимаете, когда я увидела, что он сделал, а потом, когда услышала от него, почему он так поступил, я очень испугалась. Я представила себе, что если Руфус способен вот так просто убить невинное животное, неужели и человека убьёт? Он ведь безжалостен к слугам. Я сама видела, как он и женщин бил палками, если ему что не по нраву, а мужчин пинал по ногам, одному даже сломал голень и мне пришлось оказывать несчастному посильную помощь. Благо матушка обучила меня этому. Но тот слуга всё равно останется хромым калекой. А что если это будет наш наследник? Если он ему не понравится или вызовет раздражение детским плачем? Вы верно знаете, какими бывают младенцы шумными. Я пришла в ужас, предположив, что....

— Вам не нужно об этом беспокоиться, дорогая. К тому же, до сих пор вы не давали повода сомневаться в вашем благоразумии. Кроме того случая. Надеюсь, так будет и впредь.