Книга Ведунья, страница 7 – Инна Сирин

Кошка ещё дышала и жалобно попискивала. Погладив её и напоив снова отваром, я порылась в единственном в моей комнате сундуке, нашла старое изъеденное молью покрывало и оторвала от него кусочек. Разложив на столике небольшой ножичек, песок, масло и ветошь, я принялась чистить канделябр. Видимо моя просьба не возымела эффекта, светильники по всему замку выглядели как и раньше, поэтому я решила своим примером показать, как надо.

Чистка и полировка канделябра заняла у меня остаток вечера. Он оказался из чистого серебра и даже с красивым орнаментом. Я оставила только один огарок свечи, остальные припрятала, и легла спать, обнимая кошку и обещая, что с ней всё будет хорошо.

Иллюстративный материал. Руфус

Иллюстративный материал. Комната Блэр.

Иллюстративный материал. Примерная внешность Блэр.

Кошка была жива и следующим утром. Она полизала чуть больше отвара, а её раны уже не кровоточили. Я бережно прошлась по её худому тельцу пальцами, вправила кости, какие смогла нащупать повреждёнными и мысленно призывая всю доступную мне магию. Я шептала заклинания выздоровления, которым нас обучала мать, и одновременно молилась. На самом деле лекарская магия не была моей сильной стороной, этот дар проявился у Лилиан. Но я считала, что если очень сильно захотеть, то это сработает, можно попытаться перенаправить поток магии во благо. В конце концов ведуньи не могли колдовать по своему усмотрению, мы лишь направляли энергетические потоки, знали, как усилить или ослабить их, могли творить заклинания только ограниченно.

Кошка жалобно мяукала, но, казалось, смирилась с моими действиями. После процедуры я покормила её протёртым мясом. Съела она совсем чуточку, однако и этого было достаточно. Чтобы поправиться, ей нужно хоть что-то есть. А в том, что она должна поправиться, я была уверена. Раз уж она пережила эту ночь после таких жутких травм, когда на ней живого места не осталось, она обязана жить дальше. А уж я приложу к этому все усилия.

В отличие от кошки Руфус выглядел целым и невидимым, его явно не пороли и вообще физически не наказали. Возможно отец прочитал ему нотацию, но разве ж с таким как он это сработает? Я возненавидела мальчишку всей душой и даже не за то, что он сделал, а как к этому относился. Он ведь даже не раскаялся, для него кошка не была чем-то одухотворённым, он считал её за вещь, не имеющую чувств. И с таким человеком мне предстоит провести жизнь и родить от него детей? Я не могла простить ему равнодушия и жестокости, и решила отомстить по своему. Всю следующую неделю его мучил понос, так, что слуги едва успевали уносить вёдра. Ещё неделю он объедался всем, что видел и даже тем, что нельзя. В итоге новое расстройство пищеварения, рвота и лихорадка. Я могла испортить только его блюдо, так что остальные ели ту же самую еду, но с ними всё было в порядке и к кухарке нельзя было придраться. Никто ничего не заподозрил.

Глядя на измученного мальчишку я не чувствовала себя виноватой. Как примерная невеста я навещала его, передавала лечебные настои, а оставшись наедине заявила, что происходящее с ним — результат егогреха. Испуг в его глазах стоил того.

— Ты ведьма! Уверен, это ты на меня наслала все эти ужасы!

— Не ведьма, а ведунья, от слова ведать. Глупости ты говоришь, женишок. Следил бы за языком, а то вдруг черви на нём заведутся.