Книга Новый год с Альфой. Пленники непогоды, страница 12 – Кира Стрельнева

— Честь? — я горько усмехнулась, отодвигая тарелку. Аппетита не было и в помине. — У него её нет. Только амбиции и желание доказать что-то своему приятелю. Он даже искать не станет.

Его лицо, освещенное теперь только дрожащим светом огня, казалось вырезанным из темного гранита. Но в глубине тех янтарных глаз что-то шевельнулось — не мягкость, нет. Скорее, понимание. Глубокое, безжалостное понимание природы подобных существ.

— Возможно, — согласился он, и в его голосе впервые прозвучали оттенки чего-то, кроме нейтральности. Что-то похожее на презрение. — Тогда тебе повезло вдвойне. Один раз — что избежала участи стать трофеем в жалком споре. Второй — что выжила в этой вьюге и попала сюда, а не к медведю в берлогу или в сугроб, из которого уже не выбраться.

«Повезло». Сидеть в заточении у незнакомого оборотня в разгар снежного апокалипсиса и считать это везением. Ирония ситуации была настолько чудовищной, что у меня вырвался короткий, нервный смешок, больше похожий на всхлип.

— Да, просто сказочно везёт последние сутки. Прямо поток удачи.

* * *

Дорогие мои, продолжаю знакомить вас с историями нашего литмоба. В этот раз книга от Светланы Ворон “Альфа с прицепом”.

Ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/Ar6V

Аннотация:

Подруга говорила, что её бывший очень опасен. «Держись от него подальше»! Но вот она я, сижу в его заснеженном домике, в глуши. Дрожу от страха и не знаю, что меня ждёт, когда он открывает скрипучую дверь и заходит с мороза… голый?!

Она вытащила из меня пулю, и теперь я должен её убить, потому что она видела меня в шкуре волка. Но как это сделать, если мой собственный сын встал на её защиту?!

Глупая человечка не станет твоей новой мамой, пацан! А мне — женой.

Я должен от неё избавиться, пока она не разболтала о нас всему миру. Ведь тогда у меня отнимут сына навсегда.

Слова Льва повисли в воздухе горькой шуткой, от которой мне стало одновременно и смешно, и бесконечно грустно. Лев отвернулся от окна, и его лицо, освещенное теперь только неровным светом пламени, казалось вырезанным из древнего, темного дерева. Взгляд его был тяжёлым, усталым, но все таким же неумолимо ясным.

— Ты истощена, — констатировал он. — Физически и эмоционально. Телу нужен отдых, чтобы зажили ушибы. А душе… — Он слегка запнулся, как будто подбирал человеческое, а не звериное слово. — Чтобы утихли раны. Гостевую комнату я показал. Иди. Спи.

Это не было предложением. Это был приказ, высказанный тихим, низким голосом, который вибрировал в самой гуще тишины, наступившей после его слов. Во мне что-то взбунтовалось — остаток гордости, может быть, или просто страх остаться наедине с собственными мыслями в темноте чужого дома.

— Я не уверена, что смогу, — призналась я честно, глядя на свои пальцы, туго сплетённые на коленях. Внутри всё еще трясло, но теперь не от холода, а от этой странной, натянутой как струна тишины между нами.

— Попробуй, — сказал он, и в его голосе неожиданно прозвучала твёрдая, почти отеческая нота. — Лекарства от прошлого я дать не могу. Но тишину и безопасность — могу. Ничто здесь тебе не угрожает. Ни метель снаружи, ни… — Он сделал крошечную паузу, и его взгляд на мгновение стал таким пронзительным, что я почувствовала, как по коже бегут мурашки. — Ничто внутри этих стен.