Книга Пристрастное наблюдение, страница 22 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

Рисунок был закончен — получилось огромное здание университета, каким оно видится со стороны парковки, асфальт с лужами и плавающими листьями, а в воде — мое отражение. Положила сушиться акварель и прислушалась еще раз. Ни звука больше. Дом опустел. Этим точно необходимо было воспользоваться.

Нужно сказать, что всплывшие при подслушанном разговоре в кабинете важные бумаги и информация, которая в них заключалась, так и не ушли из мыслей. Меня мучило осознание того, что разгадка может быть очень близко. Стоило лишь протянуть руку. Самое лучшее было бы спокойно съесть оставленный для меня ужин и лечь спать пораньше, но так захотелось хоть одним глазком посмотреть на документы, про которые говорили Маркович и Пантелеев тем злополучным вечером.

Этот зуд сводил меня с ума. «Это мой шанс. Я только посмотрю, ведь дело напрямую меня касается. Это не преступление», — убеждала сама себя, направляясь к кабинету. Если бы я знала, что из этого выйдет, то никогда не полезла бы в этот проклятый кабинет.

Я осторожно пробиралась по коридору и никак не могла отделаться от мысли, что за мной кто-то наблюдает.

Стараясь двигатьсябесшумно, я нажала на ручку двери. Если закрыто, то просто уйду. Дверь плавно отворилась. В кабинете царил полумрак. Яркость уличного освещения позволяли разглядеть изысканный классический стиль помещения. Бронзовый блеск стен, обитых плотной шелковистой тканью. Тяжелые портьеры, подхваченные золотистыми шнурками с кистями. Кожа, черный дуб, великолепный узорчатый ковер, антикварные вазы, картины — роскошь кабинета была призвана подчеркивать достаток и статус хозяина. В одном из туманных пейзажей я узнала руку Тернера. Интересно, это подлинник?

В углу рядом с входом стоял секретер, с ручной резьбой и искусной инкрустацией перламутром. Внимательный осмотр ничего не дал. Канцелярские принадлежности, бумага, копии договоров пятилетней давности, старые квитанции. Может, я не то ищу?

Я была уверена, что бумаги находятся где-то здесь. Не будет же Пантелеев возить с собой эти документы? Я обошла массивный стол. Со стороны хозяйского кресла было три ящика. В верхнем оказалось несколько альбомов с фотографиями. Не справившись с любопытством, стала быстро пролистывать. Со снимков на меня смотрела счастливая семья. Ослепительно красивая женщина обнимала за плечи улыбающегося мальчика лет двенадцати. «Мама с Олегом», — узнала я. Далее следовали снимки отдыха на море. Женщина смеется в набегающей волне. Олег, беззаботно размахивающий руками на краю пирса. Сергей Михайлович с бокалом, без пиджака и даже без рубашки. А вот трехъярусный торт на день рождения мальчика и он сам, прижимающий к себе щенка с бантиком на шее. Женщина верхом на лошади в костюме наездницы, свободная и дикая. У меня больно защемило сердце. Сложив все как было, я перешла к следующему ящику. Дернула за ручку, но она не сразу поддалась. Ящик немного заедал и выдвинулся с трудом. В нем лежали оригиналы: документы на покупку автомобилей, договор о совместном владении клуба «Сан-Андреас» Стефаном Марковичем и Олегом Пантелеевым, бумаги по аренде помещений на разные адреса. Но опять же ничего ценного для меня.

Третий ящик, неудобно расположенный почти у самого пола, тоже не захотел поддаваться с первого раза. Дернула сильнее, но рука соскочила, и я сама не поняла, как так случилось, что мой локоть по инерции отбросило назад. Я задела небольшую этажерку за спиной. Она накренилась и ваза, стоящая наверху,пошатнулась. Один миг казалось, что все обойдется. Но ваза продолжила раскачиваться и, не устояв, рухнула об угол стола и разбилась на мелкие осколки.