Книга Третья леди Аргайла, страница 48 – Илона Якимова

— Так если тебя рядом не случится, там будет сестра твоя леди Сазерленд, другие дамы, лорды, твои друзья, тот жеграф Хантли… Неужели не помогут и не подскажут?

Не по-христиански как-то, думала Кэт, устроен весь ваш двор, если словно и придуман для того, чтоб честь человека испоганить. Особенно если этот человек — женщина.

— Друзей у меня нет при дворе, Маклин. Я сам за себя и своих в этой помойке. Сестрица Элизабет только рада будет твоей ошибке, чтоб мне потом принести, приврав… Или сама ее не разглядела? Другие жабы, кроме самой королевы де Гиз, там еще гаже, каждая подставит и растрезвонит потом всюду. А честь Аргайла — она выше самого Аргайла, не обессудь. А уж мои так называемые лорды-друзья…

Аргайл хрюкнул, но справился с собой и продолжил:

— Лорды-друзья те еще сукины сыны, скажу я тебе. Доверять им жену — что сразу со скалы толкнуть бабу, лети, мол, родная. Хантли… Хантли свою кузину шлюхой сделал, кладет ее подо всех направо и налево наушницей. Сазерленд вечно пьян, хотя с такой, как моя сестрица Элизабет, захочешь — и не просохнешь, всё верно. Босуэлл… помахивал пестиком направо и налево, дал за него королеве подержаться — его бароны и поперли на юг, аж почти до самой Англии. Он кобелек весьма шустрый, и хоть ты не в его вкусе, я проверять доподлинно не намерен. Что доброго ты обретешь средь тех благородных лордов? Среди тех добродетельных леди?

— Я просто хотела посмотреть на королеву. И на старую, и на маленькую.

— Понесешь и поедешь. Не раньше. Дел мне больше нет, как за тебя драться с придворными штаноносцами… А брюхатой поедешь, так если и захочешь, не сможешь мне навредить — место-то занято.

Кэт стояла красная, щеки пылали, как уголь, и было очень больно от его слов:

— Рой… Как ты можешь так думать, Рой⁈ Что я с кем-то, кроме тебя⁈

Она и сказать не могла, выговорить, не только что представить себя с другим мужчиной, которые все казались ей лишенными признаков пола, потому что у замужней может быть один — и есть только один, и она мужу — только одна, и никак иначе. Другие ей все не живые мужчины, а так, поленья в поленнице.

Аргайл только тяжело вздохнул, глядя на нее с явной жалостью:

— Да вот потому и говорю — дитя ж ты несмышленое… Подложат под мужика — пикнуть не успеешь, если меня рядом не будет, или решат, что на сторону гляжу. Я всё сказал, дома будешь сидеть. Книжки вон твои, вышивка, молитвы, картинки. Не по тебе нашдвор.

Сказать-то сказал, а сам, тем не менее, ко двору отбыл.

Счастливую, обихоженную в постели женщину видно издалека. Кэтрин Кемпбелл в то лето светилась изнутри мирным светом довольства, слишком явного, чтоб оно не пробуждало завистливые взоры иных женщин Ущелья. Но таких, слава Господу, было меньшинство, в основном обитатели замка радовались согласию графа и графини. Мастер Роберт прямо поговаривал, особенно когда его не слышал никто, что женитьба пошла милорду на пользу: есть ему теперь к кому возвращаться — а, значит, и хозяйство Ущелья будет не в запустении. Колин исправно приходил лечить синяки и порезы, крупных ран не случалось — и Кэт молилась, чтоб не случилось уже. Джен сидела с ней за вышивкой по вечерам, потом Нэн уводила ее спать — и даже Нэн понемногу стала уверяться в том, что от новой жены Аргайла не будет его детям никакого вреда. Одно было плохо тем летом, осада Дамбартона и упрямство Роберта Стюарта задержали Аргайла до середины июля. Как только началось в ее семейной жизни хоть что-то интересное, так мужа оторвали от нее дела и обязанности. Кэт внезапно очень скучала.