Книга Третья леди Аргайла, страница 47 – Илона Якимова

— Что, хороша в постели?

Господи, неужели скажет, подумала Кэт. Нет тайны в том, что женщина для мужчины — вещь всегда, дорогая или дешевая, и вся ценность ее для мужа определяется удобством плотского пользования. Но теперь услыхать такое от Роя больно было бы все равно. Думаешь, что это тайна между двоих, а он своим собутыльникам хвастается, как и сколько может, таинство превращая в паскудство.

И услыхала хмыканье Аргайла:

— Не твое дело.

В тот вечер не пришел, улегся у себя, как всегда, когда перебирал с виски.

После знаменательного прекращения поста госпожи графини Аргайл что-то сдвинулось в отношении к ней господина графа — сразу и не понять. То ли окончательно посчитал за приобретенную вещь, то ли слегка доверился, Кэтрин не понимала, но вести разговоры с клансменами и гостями про важное более в ее присутствии не чуждался. Совсем будто бы не обращал внимания, есть ли она в холле, сидит ли за рукописью, за рисованием, учит ли Джен — принимал тут просителей, гостей, гонцов, разбирал дела с арендаторами вроде бы как раньше, но все чаще и чаще Кэтрин доводилось присутствовать и при разговорах,беседах, сварах, в которых она то и дело узнавала услышанные некогда от Хантли имена: де Гиз, Арран, Битон, Питтендрейк, Босуэлл, Хоум, Сомервилл, Гленкэрн, Леннокс… поминал и сассенахов — особливо Сеймуров, Дадли, а то и самого — Генриха Тюдора. Кэтрин разбирала всё это, как чужой язык: хотя говорили-то на хайленд-гэльском да на шотландском, смысл разговоров зачастую в руки не давался. Сперва. А потом в сознании стало складываться, не кто с кем, а кто против кого… Когда же спросила мужа — не мешает ли, видела ведь, что далеко не все его гости готовы быть откровенны в присутствии юной женщины — услыхала прямое:

— Запоминай. Что услышишь и не поймешь — спроси.

— Но зачем мне?

— Глядишь, и пригодится на что.

Манеру ничего не пояснять дорогой супруг так и не оставил. Или желал, чтоб понимала, что почем в придворной жизни? Не то чтобы Кэт очень хотелось ко двору — она в жизни не думала, что ей придется туда отправиться — однако от разговоров дорогого кузена Джорджи Гордона было как-то беспокойно и весело. Уж что-что, а праздное любопытство болтовней разжечь Хантли был великий мастак.

Уже после отъезда Хантли, улучив момент, она и сказала:

— Рой, а ты бы взял меня ко двору?

Это был не вопрос, а просьба, он так и понял:

— Нет.

— Разве нельзя? Только в Стерлинг!

Пояснил, как само собой разумеющееся:

— Понесешь — повезу.

Как посещение королевского двора в Стерлинге связано с беременностью, Кэт вовсе не представляла. Беременной женщине в ее понимании, напротив, следовало дома сидеть да шить приданое младенцу, и смотреть при том на красивое, и думать о хорошем, чтоб младенца не огорчить, а не входить в тонкости придворного этикета. Она и спросила, недоумевая:

— Но почему так?

— Потому. Я при дворе не лясы точу, дел у меня и там довольно, я не смогу быть подле тебя все время и тебя защищать постоянно.

— Защищать? Но от кого, Рой⁈

— Слушай сюда, Маклин… двор — это такое место, где баба, раз зацепив подолом говно, волочет его за собой потом всю жизнь, хоть обстирайся. Ты и не сделаешь ничего, но простодушна, как телок новорожденный, тебя обморочат. Или ты думаешь, тебя там картинки рисовать попросят? Да если бы!