Книга Бывшие. Я сильнее, чем ты думал, страница 24 – Марика Мур

Надя

Прошло много времени. Я не считала дни — просто записывала на листке километры боли и миллиметры прогресса.

Теперь могу стоять. Пять, может, семь минут — опираясь на костыли.

Шагать — с усилием, будто ломаю землю под ногами, но шагаю. Порой думаю: может, в аду тоже так — по сантиметру обратно в тело, которое тебя предало.

Сегодня я выбралась в парк. Совсем рядом с домом — метров четыреста. Антон, мой реабилитолог, помог выйти, усадил на скамейку у дуба и сказал, что будет через полчаса.

Я кивнула. Ему тоже нужен отдых от меня. Я капризная, злая и упрямая. Как все, кто не готов сдаться.

Сижу. Смотрю, как дети визжат на горке, а мама одного из них ругается по телефону — голос в трещотку.

Никто не знает, что творится у меня внутри. А я давно никому не рассказываю.

— Простите, это место занято?

Голос мужской. Тёплый, с южной хрипотцой.

Поворачиваюсь — мужчина лет двадцати восьми, высокий, чуть растрёпанный, с улыбкой человека, который или добрый, или умеет притворяться.

— Нет, садитесь, — говорю.

Сел рядом, вытянул ноги.

— Хорошее место. Спокойное.

— Когда в теле война — любое место спокойное, — улыбаюсь я.

Он смотрит внимательно. Не так, как мужчины обычно. Будто сканирует.

— Я Илья.

— Надя.

Пауза. Смотрит на мои костыли.

— Сорри, если неловкий вопрос, но ты... восстанавливаешься после чего-то серьёзного?

Киваю.

— Авария. Водитель второй машины выжил. Я — тоже, но чуть позже.

Он кивнул, будто что-то понял. А мне показалось — уже знал. Знал больше, чем говорил. Но я молчала.

Зазвонил телефон. Дима. Смотрю на экран, сердце скручивает от злости и ненависти к нему. Только забыла о нем и всей его долбанутой семейке.

Нажимаю «отклонить».

Илья замечает, но не комментирует.

— Слушай, я, наверное, пойду. Попробую дойти сама до подъезда.

Он поднимается тоже.

— Я помогу.

— Нет-нет, спасибо.

— Надя. Я просто подстрахую. Не буду мешать твоему героизму. Потом просто пойду куда шел. Прошу просто не упрямься.

Улыбаюсь. Он рядом, но не лезет. Руку не предлагает — просто идёт сбоку, шаг в шаг.

И мы почти дошли до подъезда.

И вдруг... Дима. Стоит, как всегда, резко, будто из ниоткуда вынырнул.

— Ну конечно.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю.

— А тычто, уже с одного Громова на другого переключилась?

Голос — с ядом. Лицо — с насмешкой.

— Как быстро ты швы себе зашила. Может, у тебя ещё скидка на семейные связи?

Я вдыхаю, костыль дрожит в пальцах.

— Иди, Дима.

— А ты не забыла, что ещё месяц или два назад ползала, как тряпка, и я за тебя умирал? Я помогал и готов был все оставить ради тебя. Теперь вот — смотри, как удобно. Старший брат для серьёзных решений, младший — для развлечений.

— Рот закрой, — спокойно говорит Илья.

— О, щенок заговорил. Ты бы у брата спросил, прежде чем на мой хлам глаз положить. Или ты по подачкам? Использованное таскать привык?

Я уже открываю рот, но...

Удар.

Глухо, чётко, в нос. Дима отшатывается, кровь пошла сразу.

— Это тебе не ринг, урод. Но и здесь за язык прилетает, — Илья встряхивает кулак. — Про женщину говоришь, как про мясо — получай, как свинья.

Дима хватает нос, матерится. Я стою в шоке, тело дрожит, не понимаю — от страха или от облегчения.

Илья наклоняется ко мне:

— Пошли. Я тебя доведу. Этому тут делать больше нечего.