Книга Немного о потерянном времени, страница 88 – Дора Шабанн

— Уехал на полигон. Звонил час назад, сказал, что подъезжает. И тишина.

— Телефон?

— Не берет.

Так. Нужен план. Срочно.

— Спокойно. Сиди дома. Сейчас я гляну геолокацию и перезвоню.

— Точно?

— Точно. Жди.

Эх, деточки, что же не живется-то вам спокойно?

Геолокация показала странное.

Рус был как бы… дома.

Но нет же? Или они там в карты на желание режутся? И Нику выпало: «Напугай родителя»?

Ладно, разбираем. Телефон определяется, похоже, если не дома, то в машине, потому что рядом мигает сигнал с «Тигрика».

А сам Рус?

Вот точка с его жетона. Рядом вроде.

А! Не в доме. На территории ЖК.

Что нам скажут «Яндекс Карты»? А «Гугл Earth»?

М-да.

Что ж нас накрывает-то так массово?

Марго, определенно, нужен отпуск. На море. В идеале — без нас, но, увы, не предусмотрено такой опции.

Короче, поедем семьей на Новый Год в Дубай или Тай. Хрен с ним, можно даже на Кубу. Выпустили бы.

Успокоив Ника, что брат задерживается, а не пропал бесследно, выдыхаю.

Как-то все у нас одно к одному. Утомляет.

Призываю дежурную медсестру с помощью красной кнопки и требую доктора.

Хорошо, что мой сменился и не хохмит, пока я в максимально туманных и обтекаемых выражениях требую свободы.

— Сложный вы пациент, Владимир Львович, капризный, как орхидея, — заключает зав. отделением, которого все же пришлось призвать на помощь, ибо дежурный врач выписку мне оформлять отказывался. Даже под мою ответственность и несмотря на наличие бумаги от ментов, что они претензий не имеют и все, что желали, с меня уже получили.

Сложный? Капризный? Плевать.

Дайте ходу пароходу и считайте меня, кем хотите. Хоть инфузорией, хоть ледоколом.

Когда я улечу, можете меня даже попинать.

Наконец-то, уже после ужина, все формальности улажены и в предвкушении скорейшего возвращения, решаю прощупать почву в гнезде.

Рус откликается по телефону Ника.

Та-а-ак.

На ринг, конечно, рано, но на велик я его загоню, как вернемся. Пусть дурь выветривается.

— Да, пап, — звучит глухо.

Бл*, да что там еще?

— Прилетаем завтра в 12–30. Встретишь?

Вопль «Ура!» на два голоса в ухо доставляет, конечно, но сыновья рады.

И я. Я тоже. Рад.

— Принято. Будем ждать вас за шлагбаумом, на внутреннем кольце. Как обычно.

Мне бы этого оптимизма…

Пока парни наперебой докладывают срочные новости про погоду и прочее, вижу, как распахивается дверь и появляется Марго. Со Степаном.

— Рус, Ник, готовность номер один. Маме нужно отдохнуть будет. По хозяйству на нее не рассчитывайте, — предупреждаю.

Моя звезда на ходу говорит с проректором, судя по обращению. Улыбается, даже смеется в ответ. А мне никак. То есть — нормально.

Вот ни капли не трогает человек, что раздражал своими кружениями вокруг моей жены все эти годы не слабее потомка римских императоров.

А тут — как отрезало. С чего?

Потому что знаю — он Марго не сдался?

Или меня настолькопопустило? И про ревность можно теперь забыть?

Старший ржет. Наконец-то:

— Обижаешь, мы вас так завтра встретим, обалдеете.

— Да! У нас это, как его, бл*? Сюрприз, во! — поддакивает Никитос.

Чувствую, нам с Марго предстоит череда открытий чудных завтра. Выдержать бы.

То, что я поспешил с выводами про ревность, мне становится ясно, стоит только положить трубку, попрощавшись с сыновьями.

Гляжу на происходящее и чувствую, как зубы сжимаются сами, мозги туманит ярость, а в глазах печет — пляшут кровавые демоны, не иначе.