Книга Немного о потерянном времени, страница 103 – Дора Шабанн

То, что муж не успел открыть мне дверь — досадно. А вот то, что Степан меня вынес из автомобиля на руках — это прямо очень не очень, как любит говорить старший сын.

Потому что молчать «мое наказание» не умело, видимо, никогда:

— Марго упала в обморок на работе. С парадной лестницы.

Минутный ступор и ярость в глазах мужа сменяется паникой.

Точь-в-точь, как у сына.

Лестницу-то нашу все знают.

Вместо скандала Влад и Рус устроили мне допрос. Хорошо вроде же? Но по итогу не сильно лучше.

— Мам, как раньше, да? Перенервничала? Давай к врачу?

— Милая, как ты сейчас? Что из препаратов принимала? Давление какое?

И это хором, и это на повышенных тонах.

Голова моя только в дороге успокоилась и вроде начала соображать, а тут опять ее закружило…

Облокотилась на Влада. Муж отреагировал мгновенно — подхватил на руки.

Да что у них за мода?

Или это уже соревнование, а?

Не люблю я такое.

— Влад, пожалуйста, я хорошо себя чувствую. Не хочу являться в присутствие особеннымобразом.

Зубами поскрипел, но самой идти позволил. Хвала Пресвятым Просветителям!

На проходной нашу развесёлую компанию ждал Лелкин муж при погонах, как положено. Так что мы только паспорта предъявили и уже хоп — шествуем по святая святых за товарищем полковником. Причём Влад и Степан взяли меня в коробочку, а Рус, сердито сопя, топал сзади замыкая.

В кабинет следователя мы зашли с мужем и сыном втроём.

Мои драгоценные мужчины были категоричны, и у Степана Тимофеевича просочиться внутрь за «его объектом»не вышло. Кирилл и Мефодий, благодарю вас.

На три фронта я сейчас функционировать совершенно не в состоянии. Надеюсь, что ответить на вопросы следователя я смогу быстро, и мы спокойно уедем домой. Хочется уже полежать.

Увы и ах.

Не сложилось.

После уточнения анкетных данных всех присутствующих, подписания документов из ранее собранной новосибирскими следователями доказательной базы, формального уточнения подробностей вечера покушения, Сокольничий Владлен Изосимович продемонстрировал, что на доверительную беседу он не настроен.

После его нудного монолога на тему: «зачем и почему, и до коих пор я буду находиться здесь», Рус скрипел зубами, а Влад разве что не рычал.

Постаралась жестами успокоить своих нервных, но куда там, когда источник раздражения, кажется, поймал кураж:

— А вообще, Маргарита Анатольевна, как так вышло, что вы вызвали мужу-изменщику скорую в другом городе, а не выждали немного, дабы стать вдовой? Снова.

— При всем уважении, — начала я.

Но Влад копил недовольство достаточно долго, а повода слить его все достойного не находилось. Должно же было рвануть?

— Слышишь, ты! Ты в чем ее обвиняешь? Что она сдохнуть мне не дала? — прошипел муж, весь подобравшись и перегнувшись через стол.

— А чего это вы, Владимир Львович, такой резкий? Ну, может, она пожалела вас в последний момент или захотела, чтобы вы страдали и мучились? А она, святая женщина, ухаживала бы за вами, но романы спокойно на стороне крутила бы с кем-нибудь здоровым или помоложе, а? Есть же у вас варианты, да, Маргарита Анатольевна? Вы же преподаватель…

И выражение лица такое, паскудно-довольное. И очень подозревающее.

А взгляд острый, цепкий, ожидающий.

М-м-м, опять «ментовские тайны», как зовет это Лей. Она всегда страшно злится, когда рассказывает про очередные следственные эксперименты своего деятельного супруга на почве подстав и провокаций. Особенно на то, как сильно ему эти вещи нравятся. Видимо, не ему одному.