Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 53 – Дора Шабанн

— О, как. Хорошо, милая, я поняла. Я с отцом поговорю о воспитании его девушки. Не расстраивайся, все эти гадости относятся ко мне, а ты ни при чем совершенно. Даже не думай.

Лера смотрит чуть виновато, но после собирается с мыслями, распрямляет плечи и надевает на голову виртуальную корону.

— Конечно, вот еще, слушать эту козу и думать про нее. Я ей на башку раф свой вылила и ушла, — глядя искоса, но все равно гордо, заявляет в итоге дочь.

Сын аплодирует.

Я офигела.

Занавес.

Мой чудесный тепличный цветок вырос.

Умница какая.

'Крошка сын к отцу пришел,

и спросила кроха:

— Что такое хорошо

и что такое плохо?'

В. Маяковский

Успокоив, насколько возможно, детей и отпустив их с миром, задумалась.

Ситуация хреновая, но небезнадежная.

Просто тут надо поступиться своим титулом «самостоятельной» и девизом «все могу сама».

Но сейчас я понимаю, что для меня результат важнее всех этих эфемерных корон.

Я должна беречь свои нервы.

И мозги, и сердце.

Мои жизнь и здоровье сейчас — приоритет.

Поэтому горите синим пламенем все дурацкие, неудобные для счастья и спокойствия воспитательные установки моего детства.

Посидела, подышала, собралась с мыслями.

А потом я сделала нечто, совершенно недопустимое и абсолютно противоестественное для хорошо воспитанной девочки.

Как же так можно⁈

Это же слабость, позор и вообще тотальное бессилие.

Но мне пора подумать о себе, позаботиться обо мне, поберечь себя.

Если не я, то кто?

А детям моим без мамы пока никуда, как показала практика, к сожалению. Отцу их доверить нельзя, а сами они все же пока маловаты, хоть и не младшие школьники давно.

Я позвонила свёкру.

— Николай Романович, мне, конечно, ужасно неловко, но, честно говоря, я даже не знаю, к кому можно с этим вопросом обратиться.

— Ариша, детка, что случилось? — сказать, что он насторожился — погрешить против истины.

Там, похоже, паника.

— Сегодня Роман встречался с моим адвокатом для подписания документов. Так вот, подписывать соглашение о выплате Константину ежемесячного содержания в виде алиментов Роман отказался наотрез. Адвокат запросил шестьдесят тысяч, это двадцать процентов его зарплаты. Однако Роман Николаевич заявил, что мы получаем достаточно: и три четверти квартиры, и машину, а о ежемесячных выплатах речи до сих пор у нас с ним не шло.

Свекор крякнул и, кажется, выругался:

— Ну, ничего себе, его там переклинило совсем. Я понял тебя. Нечего к нему больше относиться с пониманием. Сколько там положено на одного ребенка? Четверть дохода? Так вот, пусть платит семьдесят пять и ни рублем меньше, так адвокату и скажи.

— Я-то скажу, но как отреагирует на это ваш сын? — вздохнула, ибо успела уже, откровенно говоря, притомиться.

— Так, обещаю, что Рома завтра приедети все подпишет. Пусть только бумаги будут готовы.

Да, где же отцовские гены в моем бывшем муже дремлют-то? Ну, адекватный же мужик, мой свекор.

— Спасибо, Николай Романович! А то дети сегодня слегка обалдели от его высказанной довольно грубо жизненной позиции.

— Эх, Ариша, было бы за что. Это ж я, получается, недоглядел, что сына в такую сторону понесло. А там же еще и Лерочка… — дед Коля вздыхал так душераздирающе, что я не удержалась:

— Вы ни при чем совершенно, не вздумайте себя корить… Лера уже поняла, что отец считает ее взрослой и самостоятельной.