Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 134 – Дора Шабанн

— Ну, что Капризуля, готова к вояжу по земле русской, а? Запрыгивайте, домчу с ветерком.

Да, Кирилл Андреевич нам сейчас максимально кстати будет.

Два молодых и перспективных.

Да-да.

Я помню.

Арина Егоровна, мудрая женщина и все-все понимает.

Хотя дорога до Пскова вышла быстрой и нетяжелой. Как-то так получилось, что на переднем сидении рядом с водителем ехала Леруша, периодически комментируя достойные внимания места по пути следования, а на заднее сидение шустрые товарищи усадили меня в середину, поэтому слева от меня дремал сын, а справа я была согрета и закутана в Глеба. Он, как только уселся рядом, утащил меня в объятья и не отпускал, грея и фыркая то в волосы, то в шею.

Так как я решила на прощание наслаждаться по полной программе, всем тем, что эта молодость могла мне подарить, то привалилась к нему, растеклась по сильной горячей груди и таяла от своего такого острого и пронзительного счастья.

Вывез на выходные нас Глеб, поэтому и апарты он бронировал и с Лерой в дороге программу экскурсионную согласовывал, и доставку еды организовал тоже он. Причем все это делалось, не выпуская меня из объятий.

Было тепло.

Поселились мы напротив Гремячей башни в больших апартаментах, что занимали весь второй этаж добротного частного дома. Три комнаты и столовая — практически королевская резиденция.

И как-то так странно получилось, что левую спальню от кухни-столовой заняли мы с Глебом, правую— Кир, а центральную мои дети.

— Мам, ну все мы здесь взрослые люди и всё понимаем, — улыбнулась дочь, наблюдая, как Глеб спокойно заносит наши с ним сумки в комнату с огромной двуспальной кроватью.

А когда я пошла следом, чтобы высказать свои претензии, то неведомо как оказалась прижата к закрытой на защелку двери. И осыпана настолько горячими поцелуями, что с мыслями пришлось собираться в несколько заходов.

— Ты с ума сошел? Это что за демарш? — прошипела, когда оказалась брошена на постель поверх покрывала.

— Давно сошел. И ты это знаешь. Без тебя не живу. Дурею, если прогоняешь. Не делай так, медовая. Ари, я не шучу, — хрипел Глеб мне сначала в шею, потом в грудь, потом я уже ничего не слышала. Только чувствовала.

Горела, умирала и возрождалась в его руках. Рыдала от восторга и невероятной душевной боли, а он обнимал, баюкал, утешал.

И лгал.

— Все будет хорошо, Ари. Я все решу, девочка моя. Люблю тебя, моя сладкая. Единственная для меня. Только моя, слышишь…

И так по кругу.

Но я-то знала.

Когда я, быстро заскочив в душ, выбралась из спальни, дети с Киром уже пообедали и по карте утверждали маршрут первой вылазки.

— На фиг. Там у Кремля хрен встанешь. Давайте пешком, — бурчал Кирилл Андреевич. — Здесь недалеко. А сколько по дороге еще прикольного посмотрим.

Так и вышло, что мы остаток субботы провели в Псковском Кроме, там в башне и поужинали и обратно вернулись какой-то новой дорогой, минуя аж два вечных огня. Дети специально сбегали и прочли, нет, в честь разных событий.

Нагулялись и впечатлились по полной программе.

Во временном обиталище сразу расползлись по комнатам, так как сил не было. Я отрубилась, лишь голова коснулась подушки. И проспала аж три часа. Проснулась в час ночи и тихонько выбралась из загребущих рук сладко спящего Глеба. Сбегала по неотложным делам и выползла на кухню — водички попить.