Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 63 – Дора Шабанн

«— А в чем секрет нашего богатырства?

— Ну, во-первых, в том, что мы всегда по трое держимся.

— Ну, и наверное, в большой любви к Родине!

— Наверное. Хотя нет, скорее всего потому, что по трое…»

Команда КВН «Дети лейтенанта Шмидта», 1998

Кир

Жизнь — дерьмо. И весьма разнообразное.

Взрослые научились как-то в нем выплывать, но все равно это отстой.

Все эти дни и в больнице, и после маминой выписки, я устал удивляться. Поэтому охреневаю. Отец мой такие номера откалывает — да зашибись просто. Как вообще в башку такое может прийти?

А мать моя — святая женщина. Она папеньку так и не прокляла. Ни одного слова не сказала про него, не только матерного, но даже просто гадостного. Хотя заслужил ведь.

Железная леди.

Я теперь много про что думаю из детства, да и на большую часть нашей общей истории вынужден посмотреть с другой точки зрения.

Тот, кто казался стеной, защитой, опорой, в реальности получился просто кучей вонючего мусора. Выгрести метлой и забыть.

Но он же лезет…

— Чего ты выделываешься, Кирилл? Бери машину, и мозги мне не колупай! — заявил мне отец буквально в первый день учебы.

Еще бы, все же видели, что меня в Универ мать привезла на своем старом Кеше. Нет, он у нас огонь еще, бегает, хотя я иногда за мамину безопасность начинаю переживать. Сменить бы ей авто, но пока не на что.

А тут ой-ой, ущерб отцову престижу. Да и хрен с ним.

Жили мы, получается, почти без него, так и сейчас проживем.

Не хуже. Нет.

Лучше, определенно.

Так что я глазом в доки зыркнул и, увидев свое имя, кивнул:

— Пригони машину в гараж у дома. Что, отец-благодетель, ущерб имиджу, да?

— Много ты, сопляк, в бизнесе понимаешь, — рыкнул Олег Михайлович.

— Так, я ж и не претендую. Ты знаешь, за меня есть кому подумать. Я — так, кулаками помахать, разве что, — и улыбнулся так, как его всегда бесило.

А маме, кстати, нравится.

На том и распрощались.

Вот чего он аж на тренировку-то приперся? Сидел тачке у спорткомплекса, ждал, чтобы претензии предъявить да машину вручить. Видать, совсем припекло.

Я-то, как и обещал, подкатил после трени к Михаилу Борисовичу и попросил: во-первых, порекомендовать для мамы личного тренера, чтобы она пришла в себя и обрела уверенность, а во-вторых— телохранителя. Не круглосуточно, а на время выходов в свет, встреч с отцом и посещения его холдинга по моим акционным делам.

— Да, Кирилл, как-то у вас всегда все весьма замысловато. Нет, конечно, я для Нонны Аркадьевны найду специалиста, но ты мне скажи честно — что случилось? — тренер смотрел очень внимательно.

— Мать с отцом разошлись. Он виноват. Она сильно пострадала, в том числе и физически, — как меня до сих пор внутри корежит от этого — не пересказать.

Вот чего ему не хватало? Она же им одним жила, дышать на него боялась, все, что бы ни попросил — делала. Скотина он.

— Я его урою, если он ее тронул… — давно не видел всегда спокойного и даже равнодушного Михаила Борисовича в ярости.

А, вот она.

— Ну, может, нам и понадобится позже такая помощь, но сейчас важно то, что я просил. Мать после операции, ей восстановиться и в себя прийти сейчас важно. А с отцом ей все равно по моим делам контачить придется, и вот тут очень нужна защита. Адекватная.

Тренер мой медленно и вдумчиво дышал. А потом выдал: