Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 5 – Дора Шабанн

И так целый год.

О, что это был за год.

Скажем откровенно: программу первого курса я усвоила и не вылетела из Института чудом. Во многом помогли школьные знания и то, что было наработано с репетиторами к поступлению, потому что вне Института вся моя жизнь была сосредоточена на пятилетнем мальчике, который только что внезапно потерял маму. Самого главного своего человека.

Наши дни были наполнены:

— Нон, а ты там по дороге маму не встретила?

— А мы сегодня в саду рисовали, кто что хотел. Я вотмаму нарисовал. Гляди, правда, здорово получилось?

— Нон, а давай до почты прогуляемся? Там же главную дорогу хорошо видно.

Хотелось плакать.

Ну, про прибить Лидку я уже говорила?

Вот никуда это желание за последние годы не делось, нет.

Да, там дальше за следующие пять лет тоже много всего было, но сейчас, обняв примчавшегося из раздевалки с вещами сына, я была по-настоящему счастлива.

Как до сих пор не была никогда.

Я выучилась и получила диплом. Мне нравится моя профессия и я готова посвятить ей жизнь. Это круто.

Но главное мое счастье — вот оно. Этот, прижавшийся ко мне, счастливый ребенок, который машет рукой и вопит на весь зал:

— До свидания, Михаил Борисович. Мы с мамой поедем отмечать. Сегодня у нас двойной праздник!

Можно ли быть счастливее?

[1] Мастер спорта международного класса

[2] к/ф Барри Зонненфельда «Люди в черном — 2», 2002

За шесть лет до…

«Родительский дом, начало начал,

Ты в жизни моей надежный причал.

Родительский дом, пускай добрый свет

Горит в твоих окнах много лет…»

М. Рябинин «Родительский дом»

О чем думает девочка из маленького городка, когда умудряется поступить в ВУЗ на бюджет да еще и в райцентр?

О том, что теперь у неё начнётся совершенно другая жизнь. Определенно. Яркая, необычная, динамичная, но главное — отдельная от всей поучающей и воспитывающей родни. Не жизнь, а малина.

Нет, я никогда не рассчитывала на помощь матери, сестры или её новой семьи. Про отца мы скромно умолчим, да.

Отношения с Лидой у нас были не очень, поэтому поступала я туда, куда она вышла замуж, скорее по настоянию мамы (просто в другой город меня не отпускали категорически):

— Будете с Лидкой жить рядом. В случае чего она поможет тебе. Мало ли что у тебя, безголовой, в студенчестве случится, — бормотала родительница, возвратясь с огорода, где проводила практически все время с марта по ноябрь.

Нельзя сказать, что наш участок в десять соток был прямо реальным кормильцем, но в её памяти ещё были живы сложные восьмидесятые, голодные перестроечные 90-е, о которых она нам периодически напоминала, собственно:

— И все здесь выжили-то исключительно благодаря нашим картошке, патиссонам, кабачкам, курам и кроликам. Да! А ну, быстро за лопаты. Несите ведра!

И все мое детство мы покорно несли: ведра, вилы, лопаты, тяпки, стремянку, полиэтиленовую пленку для парника и теплицы, изоленту и смолу для привоя, табак — посыпать бутоны пионов от муравьев, комбикорм для кур, «траву и моркву» для кроликов…

К счастью, после того, как родители развелись, вопрос с курами и кроликами был закрыт. Так как ими занимался отец, и при разделе имущества, мы с Лидой достались маме, а куры-несушки и породистые кролики — отцу.

— Неравноценно, вообще-то, но что люди скажут? — ворчала тогда часто матушка, но потом как-то смирилась.