Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 47 – Дора Шабанн

А мне было так больно, что я не могла определить — это физически или душевно меня так рвёт на части?

— Чего вам на море не отдыхалось? — рыкнул на Кира, принёсшего мне воды и аптечку, его отец.

Сын просто отмахнулся.

— Мам! Ты как?

— Больно. Очень больно! — почтипрорычала, потому что обида и злость перли из меня вместе с паникой.

— Подожди, сейчас будет «Скорая». Они обязательно помогут… — начал Кирилл, но по мере того, как он говорил, его глаза становились все больше и больше.

Вероятно, оттого что очень выразительное кровавое пятно медленно, но верно расползалось по моим белым льняным брючкам.

— Что происходит? — вопрос Олега был сейчас настолько неуместен, настолько глуп, что я не удержала в себе свою горечь и обиду:

— Ты просто сейчас убил нашего ребёнка!

— Мам, ты что? Ну, говорят же — так бывает. Сейчас приедут врачи, они обязательно помогут, — на нервах Кир всегда становился болтуном.

— Какого ребёнка, Нонна? Мы с тобой детей не планировали.

— А он, представляешь, получился, — прошептала еле слышно и вновь сжалась от сильнейшей боли, накатившей волной и сжавшей все внутри.

Не смогла вздохнуть. Просто не смогла.

А потом взгляд мой затянуло темнотой, и я провалилась в глухое чёрное ничто.

«Я тебя не брошу. Дыши, это просто боль

Я был там и прошел поперек и вдоль

Эта боль так глубока, как Тартар

Эта боль так коварна, как Рубикон…»

Asper X «Держись»

Кир

Иногда вдруг понимаешь, что ты — главный мужчина в доме.

А происходит это осознание через боль и обиду. Не за себя, что я? За самого главного человека в жизни.

За маму.

Нонна — моя мама, а на мнение родни и всяких мимокрокодилов срать я хотел.

Она одна меня растила, утешала, возилась с соплями и капризами, справлялась с истериками и болячками, помогала с учебой и спортом. Всегда была рядом. Ни одних соревнований не пропустила, на все собрания и утренники приходила. Да что там, со своей защиты примчалась ко мне.

Никому и никогда я не был настолько нужен. Только ей.

— Мой хороший, я знаю, ты хотел с папой в кино, но у него очень важная встреча. Давай мы с тобой в зоопарк сходим или на аттракционы? — и я уже не плачу от обиды, а лопаю сахарную вату и кружусь на цепочной карусели.

Или, швырнув на стол дневник в начале каникул с хреновыми оценками, вместо печальных вздохов от нее, слышал:

— Кирюш, горжусь тобой! Это уже четверка! Ты заметно улучшил свои знания за эту четверть, вот и результаты…

А когда в старшей школе так и тянуло сотворить дичь? Остановить меня могла лишь она, ровным голосом подробно поясняя:

— Кир, милый, я понимаю подростковый бунт и все такое. Попрание норм и устоев, наплевательское отношение к традициям и морали. Но ты сейчас на вашей школьной дискотеке подерешься с соперником, за прекрасную даму, ушатаешь этого хмыря. И завтра, вместо участия в городском турнире, проведешь в детской комнате полиции с инспектором, психологом и злющим тренером. Я, естественно, с тобой пойду, но так себе замена мероприятия, м?

— Они все козлы, а ты хорошенький! Вот, погоди, сейчас тут намажем, а здесь заклеим. К утру будет лучше. И плевать, что это ты полез в драку. Их трое, а ты один, конечно, надо было бить первым. Ты молодец, но руки лучше поберечь. Ты там еще КМС хотел же в этом сезоне? — когда пришел ночью в грязище и кровище, без денег и телефона. Ни упреков, ни угроз.