Книга Развод. Снимая маски, страница 119 – Дора Шабанн

— Так! Все! Раз загадали желания, то пора домой. В тепло.

На обратном пути, пока девчонки в окно Сережкиной машины любовались видами новогоднего ночного Питера, я раздумывала: звать ли новообретенного родственника к нам на встречу главного праздника года в полночь?

Не хотелось.

Да, он классный. И все я понимаю — надо проявить внимание и вежливость.

Надо. Но нет.

Я не хочу.

Единственного мужчины, которого я хотела бы… просто хотела бы рядом… увы, нет.

А раз егонет, то и ну бы эту вашу вежливость на фиг.

— Сереж, — начала спокойно, когда мы выбрались из машины у нашего дома.

— Не трясись, сестренка. Тебе сейчас не до хороших манер, ясно же. Но если вы обещаете никуда сегодня из дома не деваться, то я доложу родителю, что все норм, да спокойно поеду кутить.

— Обещаю, — рассмеялась, обнимая его. — Куда нам деваться? Выпьем какао с пряниками, посмотрим подарки, да спать.

— Ну да, ну да, свежо предание, как говорится, — брат вернул мне улыбку. — Ладно, с наступающим, родня!

Сережа чуть прижал меня к себе и, махнув рукой девчонкам, прыгнул за руль. Взвизгнули покрышки, взметнулся снег, и красные фонари стоп-сигналов вскоре пропали из вида.

А мы пошли домой.

Совершенно не предполагая, что добрый Дедушка Мороз уже уложил нам самый лучший и долгожданный подарочек под елочку.

Практически.

«Звоном в полночь мир наполним,

Пусть старый год нас простит и всё поймёт,

До января остается у нас

Только час, последний час…»

М. Леонидов, Н. Фоменко «В последний час декабря»

Василина

Веселые и румяные девчонки весело хохотали в лифте, пытались петь новогодние песни, но все время сбивались на: «Я — Дед Мороз, борода из ваты, я уже слегка поддатый…», и злая мать требовала прекратить несанкционированный концерт, дабы не позориться сильнее.

Вывалившись гомонящей толпой на площадку, замерли в полном шоке.

Нет, я слыхала о чудесах, случавшихся в самую волшебную ночь в году, но что бы с доставкой? Да так быстро?

Под нашей дверью, на коврике, в обнимку с огромной бутылкой шампанского, гитарой в чехле и двумя большими подарочными коробками с неизвестным содержимым, обнаружился Власов Егор Андреевич, собственной великолепной персоной. В состоянии Деда Мороза, запрещенного матерью, то есть того. Нарядный.

Мгновенный ступор: мы, выстроившись рядком, как дисциплинированная стайка сурикатов, таращим глаза и молча разеваем рты.

Первой отмирает, как ни странно, Светлана:

— Мам, ну ты же хотела? Вот, Дедушка Мороз и подарил тебе дядю Егора.

Да, Светик у нас очень конкретная барышня и прямая, хм.

Пока я соображаю, что бы такого сказать внятного, в себя приходит Олечка:

— А чего это только мама? У Деда Мороза все просили дядю Егора!

Рука-лицо и больше ничего.

Ладно, рулить этим цирком, как всегда, мне:

— Вставай, подарочек. Замёрз поди, — достаю ключи, чтобы открыть дверь.

Все это время Егор с восторгом смотрит на меня своими огромными сияющими синими глазами.

А теперь ещё и открывает рот:

— На всё готов, лишь бы с тобой вместе.

Ну, видно, что подшофе, но не настолько, чтобы упасть мордой в салат, а уже несет пургу.

Эх…

Но я же хотела прояснить ситуацию? А пожалуйста!

— Ну, раз такое дело, пойдём, поговорим. Дети, заварите чай, — вздыхаю, распахивая дверь перед этой весёлой компанией.