Книга Развод. Снимая маски, страница 101 – Дора Шабанн

Сцепив зубы, чуть склонить голову, обвести ошарашенных мужиков холодным взглядом.

И выйти.

Не спеша.

Как я летела вниз по лестнице и прочь от гнезда «Надзора» — ни в жисть не повторю.

Очухалась на подходе к садику. Присела на качели, выдохнула.

Странно. Слез не было.

Холодно, горько — было, но глаза оставались сухими, а мозг работал.

Написала Брейну: «Беру с завтрашнего дня без содержания до конца декабря. Заявление пришлю».

Позвонила Ане, сегодня была свободная от доп. занятий среда, и они были дома:

— Собирайте только самое нужное. Едем к бабушке до Нового года.

Ошарашенная дочь что-то лепетала в трубку, но я отрезала:

— Сейчас с Олей придем и поговорим. Поезд вечером.

Позвонила учителям и тренеру дочерей. Выдохнула, встала, встряхнулась, пошла в сад, где написала заявление «по семейным обстоятельствам».

Уведомила Федора, что до Нового года он тут за старшего.

Написала маме, что мы к ней дальней дорогой выдвинемся вот прямо сегодня.

Почему я решила, что я смогу? Выдержу?

Потому что я всегда справлялась. Со всеми обидами, разочарованиями, бедами и предательством.

Раньше справлялась и сейчас тоже.

Справлюсь.

Топая с младшей дочерью домой, пыталась понять:

— Как я, разумная и осторожная, в этот блудняк-то вообще попала?

А, я же просто хотела быть счастливой!

Ну что же, счастливой я… была.

Вероятно, все, что я до сих пор думала про справедливую и мудрую Вселенную — было ошибкой. Или же она решила таким замысловатым, болезненным образом меня чему-то важному и нужному научить. А может быть, просто определила, что хорошего понемножку.

Уже почти в ночи, устроив девчонок на полках в купе, пила кипяток и бездумно смотрела в окно на мелькающие там огоньки.

Завтра. Я подумаю обо всем завтра.

А поезд уносил нас прочь из моего, вновь расколовшегося, мира.

«Одичали сгорели

Не смогли достучаться

Никогда не умели прощать

Научились прощаться…»

Ю. Николаенко «Я тебя обидел»

Василина

Мы с девочками приехали в Москву ранним утром четверга, сняли апартаменты и первые три дня были очень-очень заняты. Гуляли по городу, ели, спали, болтали, играли в карты и в слова. Школьницы делали уроки и отправляли выполненные задания учителям, а мы с Олей в это время строили маршрут на следующий день, выбирали места для завтраков, обедов и ужинов. У нас были объявлены настоящие «дни свободы от забот» — никаких хозяйственных дел! Только учеба и развлечения.

Дочери были счастливы, часто смеялись, на всех прогулках веселились от души, и впервые с того момента, как заболел свекор, они не оглядывались в тревоге и не обрывали собственное бурное выражение эмоций.

Мои крошки оживали, приходили в себя, и это было прекрасно.

А я держалась изо всех сил, только бы не думать.

Не вспоминать.

Не плакать.

Старшая временами поглядывала на меня встревожено, но я криво улыбалась и махала рукой, мол — пустое.

А в груди ворочалась с каждым вздохом острая и холодная алмазная крошка. Она резала меня изнутри непрерывно.

Мой мир вновь рухнул.

Разбился.

Разрушен до основания тем, кто помог неожиданно и быстро его собрать из осколков прошлого.

Все, того тёплого, яркого, надёжного и умиротворяющего «настоящего» у меня нет.

Больше нет.

Вновь из-за предательства его, самого близкого мужчины, на которого я готова была положиться, которому доверяла, которого пустила слишком глубоко в свое сердце и семью.