Книга Бывший, руки прочь от пышки!, страница 10 – Татьяна Бэк

И мир взрывается.

Это не просто поцелуй — это ядерный взрыв, цунами, извержение вулкана. Это всё, что подавляла два года. Всё, о чём мечтала бессонными ночами. Всё, в чём боялась признаться даже себе.

Мужские руки на моей талии, на спине, в волосах. Мы дышим одним воздухом, бьёмся одним сердцем, сходим с ума вместе.

— Лена, — выдыхает Белов, отрываясь от моих губ на миллиметр. — Лена, Лена, Лена...

— Андрей... — шепчу в ответ и чувствую, как слёзы текут по щекам.

— Не плачь, Сердце. — он стирает слёзы большими пальцами. — Пожалуйста... Я всё исправлю, всё сделаю. Только будь со мной.

— Я не знаю...

— И не надо знать. — бывший прижимает меня к себе, и я слышу, как гулко бьётся его сердце. — Просто будь. Остальное сделаю я.

Наконец, утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю знакомый запах и понимаю: это конец.Конец моей войне, одиночеству. А ещё это начало чего-то нового... очень страшного и очень желанного.

Глава 7

Белов

Когда губы Лены отвечают на мой поцелуй, понимаю, — попал.

Потому что внутри меня разрывается плотина, которую я строил два гребаных года. Два года без её запаха. Без её смеха. Без её дурацких обид и этой невыносимой привычки всё усложнять.

Я целую бывшую так, будто это последний раз в жизни. Вдавливаю в себя, сминаю, пожираю. Моя Сердце. Моя сумасшедшая, упрямая, невероятная баба, которая умудрилась выжечь мне душу дотла и уйти, даже не оглянувшись.

— Андрей... — выдыхает она мне в рот, и у меня башню сносит нахрен.

Я подхватываю её под задницу — эту божественную задницу, о которой грезил ночами, дроча в душе как последний подросток — и заставляю обвить меня ногами. Лена ахает, вцепляется пальцами в мои плечи, и чувствую, как её соски твердеют сквозь тонкую ткань рубашки.

— Скажи «стоп», — рычу, прижимая занозу к стене. — Скажи, и я остановлюсь. Но если ты не скажешь — я трахну тебя прямо здесь, как хотел все эти два года.

— Я... — Она смотрит на меня расширенными зрачками, и в них плещется такой океан желания, что мне хочется взвыть. — Я не...

— Лена. — Я прижимаюсь лбом к её лбу, пытаясь восстановить дыхание и не потерять контроль.

— Не говори, — шепчет она вдруг. — Не говори ничего.

И сама впивается в мои губы.

Всё... Я пропал.

Я разбираю её на части прямо у стены. Сдираю одежду, которая так мешает. Покрываю поцелуями шею, ключицы, плечи. Спускаюсь ниже — к груди, к этой невероятной, пышной, сводящей с ума груди, которую помню на ощупь до сих пор.

— Какая же ты красивая, — хриплю, сжимая ладонями идеальные полушария. — Боже, какая же ты красивая...

Лена запрокидывает голову, кусает губы, чтобы не застонать — и это так похоже на неё, на мою гордую Сердечную, что у меня внутри всё переворачивается.

— Не смей молчать, — приказываю я, проводя языком по соску. — Я хочу тебя слышать. Хочу знать, что ты чувствуешь.

— Андрей... — выдыхает она, и это имя срывается с её губ как молитва.

Я спускаюсь ниже. Целую живот — там, где сейчас растёт наша маленькая жизнь. И меня накрывает такой волной нежности, что готов разрыдаться.

— Прости меня, — шепчу я в её кожу. — За всё прости. За то, что позволил нас рассорить. За два года без тебя.

— Ты правда не спал с Инессой? — нежныйголос дрожит.

Поднимаю голову и смотрю в глаза. В них — боль. Надежда. Страх.