Книга Сказка для троих, страница 9 – Яна Лари

— Яга-то не знала, что хитрый Царевич всё так и задумал. Только вот беда — так хорошоему было рядом с ведьмой лесной, что он был готов весь лес дремучий вырубить, лишь бы вернуть её и быть с ней.

— Круто! — звенит восторгом детский голос. — А потом что было?

— Потом? — усмехается Иван, будто невзначай касаясь мизинцем моего плеча. И мне чудится что-то затаённое, скрытое в том, как его пальцы вздрагивают и задерживаются у самого воротника. — Как и положено, жили они втроём долго и счастливо.

— Вот и сказочке конец. Ты отличный выдумщик. — Вскакиваю с дивана, не в силах больше вытерпеть рвущее сердце смятение, смешанное с подозрительностью и недоверием.

Не может такому, как он понравится лохматая карга! Так не бывает.

А значит, Иван либо удачно ткнул пальцем в небо, либо осознанно издевается.

В любом случае здесь мне больше делать нечего. Развлекла хозяев, пора и честь знать.

Но у Степана, видимо, на этот счёт какие-то свои мысли. Мальчишка подрывается следом и случайно опрокидывает подсвечник.

Пламя мгновенно перекидывается на мой щедро сдобренный лаком парик.

От шока и ужаса я цепенею.

— Ну-ка, в сторону!

Я вижу, как от меня резко отрывает Степана, застывшего тоже в тотальной растерянности.

Поток чего-то липкого заливает глаза.

От неожиданности воздух в лёгких стынет! А губам сладко-сладко…

— Вы, честное слово, два сапога — пара! — опаляет мне ухо рыком Ивана. — Я думал, только за детьми нужен глаз да глаз!

Он возвращает на стол пустой графин, а когда оборачивается, ехидно снимает с моего плеча ягоду из компота.

— Липкая… По-хорошему отмыть бы.

— Не думаю, что это стоящая идея, — невольно морщу нос на мятую клубнику.

— Не хуже, чем в таком виде поехать на такси.

Моргнув, поднимаю на него заторможенный взгляд.

Это он про меня — «отмыть»?

— Промокла вся до нитки, — удовлетворённо подтверждает Иван. И наклоняется, чтобы шепнуть на ухо: — Может, и мне какой подарок будет…

Оттягиваю платье, прилипшее к груди.

На пальце правой руки отклеивается накладной ноготь и с мерзким клацаньем падает нам в ноги.

Степан, громко икнув, запрыгивает на диван.

— Дарю!

Ядвига

— Давай, Яга, показывай.

— Чего показывать-то? — смущаюсь я.

Ну, просто зная мужчин… Их же хлебом не корми — дай зрелищ!

А в свете своей абсолютной непрезентабельности я думаю, что Иван ломает комедию.

Подарки какие-то требует!

Будь я в другом амплуа, сочла бы за флирт. А так не знаю даже, как понимать.

Он с усмешкой распахивает передо мной гардеробную.

— Во что переодеться хочешь показывай.

Ах, вот оно что...

Как любила вздыхать моя бабушка: какое горе оказаться в компании шикарного мужчины! Но честь при этом сохранить!

Но хватит о грустном, одежда действительно липнет, как сладкая вата к губам.

Фу, Господи. Жалкое зрелище!

Я сильно стесняюсь и себя, и самого своего смущения, поэтому стараюсь выглядеть уверенно и бойко.

— У тебя есть какие-нибудь платья? Юбка? Лосины на худой конец? — Иду вдоль рядов пиджаков и рубашек. — В одежде с твоего плеча я утону, запутаюсь и точно поломаю ноги!

— У меня есть халат. Рукава закатаем, пояс затянем и можно спокойно ждать, когда высохнут вещи. Кстати, любишь брют? Мы можем скрасить ожидание в приятной обстановке, — понижает голос Иван, задевая дыханием моё горящее ухо. Вроде бы невинно, но смысл поползновений ясен.