Книга Сказка для троих, страница 12 – Яна Лари

Счёт на минуты. От предвкушения жар приливает к лицу. Навороченная швабра с распылителем с громким стуком отлетает в угол.

В горле резко пересыхает. Иду на кухню, чтобы налить себе стакан воды.

И понимаю ведь, что объективных причин для волнения нет. Она всё равно мне не в глаз запала, а в сердце. Однако когда меня осторожно трогают за плечо, пол как будто бы, качнувшись, уходит из-под ног.

— Волнуешься? — дразнит меня Ягодка.

— Уже нет, — с удивлением отмечаю, что меня так же резко отпустило. В груди искрит от её близости.

— Ну тогда обернись... — играет улыбка в её шёпоте.

Плавный поворот тела и мы уже стоим лицом к лицу.

Первая мысль — она моложе, чем рисовало воображение. Лет двадцать пять — двадцать восемь. Светловолосая и бледная. По распаренной коже к вискам краснеет полоска, оставленная резинкой от накладного носа, и Ягодка стыдливо трёт её, стараясь спрятаться в волосах.

Я мягко отстраняю её руки в сторону.

Жадно изучаю натёртые моей щетиной губы, едва заметные веснушки, поднимаю взгляд выше.

С глазами я вообще не угадал. Они у неё серые, как гладь зимнего озера, отражающего затянутое снежными тучами бескрайнее небо. В них столько первозданного покоя...

— Я пропал.

На её щеках расцветает смущённый румянец, нежный, будто закат на снежной глади.

Невесомо целую густые ресницы, переносицу, алеющий след от резинки, горящие губы, и от этого столько тепла внутри... Бог ты мой!

— Оставайся с нами, — шепчу одурманенно, вжимаясь лбом в её прохладный лоб. — И будем мы жить долго и счастливо…

— Не слишком ли быстро всё? — смеётся тихо Ягодка, целуя меня неразборчиво и застенчиво в угол рта.

— Может, так и должно быть? Как в сказке: они увидели друг друга и влюбились с первого взгляда. По-моему, у нас получится красивая историядля внуков, — хриплю, улетая с того, как счастливо и бесхитростно она распахивает свои лучистые глаза.

— Хотела же я себе богатыря, способного полюбить душу, а не только красивое лицо. Выпросила…

— Когда ещё желаниям сбываться, если не в Новый год?

Воздух вокруг нас незримо искрит и пахнет… странно. Очень странно несёт жжёным пластиком!

— Ой… Там мои вещи остались! Я не разобралась, как пользоваться машинкой.

— Степан! — Срываюсь в гостиную, уже догадываясь, откуда ветер дует.

Сынок, довольный собой, стоит у дымящего чёрным камина. В одной руке крепко зажат сборник сказок, а другой он закидывает в ворох обугленных тряпок бусы Ягодки.

Краска на мухоморах идёт пузырями. Огонь потрескивает и шипит, будто живой.

— Там… Там же веник… тулуп… весь мой реквизит! Степан, что ты делаешь? — Прижимает Ягодка пальцы к губам.

— Я тебя переколодовываю! — гордо заявляет мой любимый оболтус. — Теперь ты и снаружи будешь красивая! Ну и кто молодец?

— Конечно, ты, — звучит её смех растерянным перезвоном.

— Иди ко мне, — с загадочной улыбкой подзываю к себе сына, опускаясь на корточки.

Степан тут же прибегает ко мне и обхватывает за шею, утыкаясь носом в свитер крупной вязки. Внимательно слушает всё, что я шепчу ему на ухо. Сосредоточенно кивает, беззвучно проговаривая сказанное мной, словно пробуя на вкус. А затем, важно расправив плечи, подходит к Ядвиге.

— Ты будешь моей мамой?

С какой же лёгкостью слетают с его губ эти четыре слова. С какой надеждой!

Я вместе с ним жду, затаив дыхание, пока она счастливо жмурится, сграбастав ребёнка в объятия.

Круто я придумал, правда?

Да я сегодня просто в ударе!

— Разве тебе, Солнышко, можно отказать? — Хитро заглядывает она ему в глаза. — Иван, ты как думаешь?

— Исключено. — Авторитетно качаю головой. — Нельзя. Без вариантов.

— Тогда подаришь нам на Рождество щеночков?

Это однозначно — ДА!

Меня взрывает ликованием. Пульс праздничным салютом стучит в уши!

А что там, кстати, про щеночков?..

Проматываю ещё раз последнюю фразу и подвисаю в прострации.

Иван — дурак? Меня сейчас поймали за язык!

Быстро же они спелись!

— Верёвки из меня вьёте! — вздыхаю с притворной досадой. А у самого улыбка до ушей и радости до неба.

Я, наконец-то, счастлив.