Книга Сосед! Не грози-ка дочке генерала, страница 21 – Катя Морошка

— Так я ж не папе жениха выбирала, а себе. Мне Миша нравится.

Вспоминаю все свои эмоции за период знакомства со Ждановым и потираю плечо, косясь на дверь. Да уж, папину реакцию я понимаю отлично. Но вместе с тем не он ли виноват, что поставил меня в такие рамки. Остается надеяться, что “жених” не забудет, зачем он здесь, и продолжит играть роль.

— Вот и хлеб, — с торжественной репликой входит Миша и ставит корзинкус хлебом на край стола.

Смущение ему ни коем разе не свойственно, он начинает с интересом разглядывать комнату, статуэтки на полках, картины на стенах.

— А это кто у вас? Овчарка? — тычет в фото папиной любимой собаки.

— Русская гончая, — поясняет мама. — Сережа с ней на охоту ходил, пока жива была.

— Жаль. Красивая.

— Все готово, можно садиться, — мама приглашающе указывает на стол.

Приглашение Жданову в общем-то и не сильно нужно, он плюхается на ближайший к нему стул, увлекая и меня за собой, цапнув за запястье.

— Михаил, вам рагу? — уточняет в любезной улыбкой мама и мельком смотрит на отца, который усаживается напротив Жданова с лицом цвета черной смородины.

— О, да. Наслышан о вашем кролике.

Жданов с готовностью поднимает тарелку и подает ее маме, а сам улыбается так обворожительно, что мама даже немного теряется. Ей, в отличие от папы, настырный капитан нервы не трепал, разве что косвенно.

— А квартиру вы сами обставили? — интересуется Миша, игнорируя испепеляющий взгляд генерала и обращаясь прямиком к маме.

— Конечно, сами. Кто же еще?

— Уважаю. Оно и видно, что с душой все сделано. Мелочи вот эти все… На первый взгляд не заметно, а все в целом уютно так, по-домашнему. Знаете, когда дом теплом пахнет? Значит, хозяйка в нем отменная.

— Скажете тоже. Самая обыкновенная квартира, — окончательно смущается мама, ставит тарелку на стол перед Ждановым, а я просто молча вылупляюсь на него и гадаю, куда делся мой хамоватый сосед.

— Вот тут не соглашусь, — Миша качает головой и хмурится. — Вот у меня обыкновенная. Стены да окна. Мне ж одному не много надо. А когда с Оксаной съедемся, все по-своему сделаем. Чтобы семья. Да, ватрушечка?

Он поворачивается ко мне, ласково щелкает меня по носу, так что я даже слегка вздрагиваю, а потом накидывает руку мне на плечо.

— Съедетесь? — мама медленно опускается на стул и кладет ложку в стеклянную форму с рагу.

— А чего тянуть? Я человек серьезный. Если вижу, что мое, значит надо брать. Пока не увели такую красоту.

— Не переигрывай, — шепчу тихонько и пытаюсь изобразить подобие улыбки, но в ответ звучит знакомым мне наглым тоном:

— Я только начал, цыпа.

— И как же вы познакомились? — выходит из ступора папа, кладет на стол сложенные домиком кисти рук.

— Очень романтично,— начинаю было я.

— Ага. На лестничной клетке, — встревает Жданов. — Слышу — орет кто-то. Выхожу, а там Оксана. И крыса. Ну я ее тапком.

— Крысу? — в испуге мама прижимает руку к груди.

— Ну не Оксану же, — скалится “жених”. — Прибил, а она мне потом торт испекла. Ну и закрутилось: свидания, стихи, ночи без сна… Ну вы знаете, сами молодыми были.

Его слова звучат так натурально, что мама, кажется, с легкостью верит, но папа остается непрошибаемо серьезным.

— Стихи? — щурится он. — Вы и стихи читаете?

— Наизусть, а как же. Хотите, прочту?